Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

class="p1">Горох. Яби сам добровольно ушел из правительства. Многовато хлопот: слуги врут, тунеядствуют, так и чуешь подвох! Да, бодрит, держит в тонусе, но за годы наскучило.

Василиса. А население? Заговорщики скрутят его.

Горох. Им невыгодно! Василиса, послушай политинформацию. Когда девка выходит за красного молодца, она первое время – жена образцовая. Угождает миленку: медовые пряники, белоснежный рушник да утехи любовные… Но годков через пять эта Марья-искусница обернется лентяйкою и распустехою. Так и царь: он вначале желает понравиться и дружине, и слугам, и няньке, и девушкам, и купцам, и жрецам, и себе, драгоценному. Он отважен в сражении, прост в обращении, на пиру весельчак и мудрец на судилище, не штрафует напрасно, не бьет и не вешает и желает во всем произвесть улучшения. Поначалу царю обязательно кажется, что страною пристойно никто и не правил-то, лишь с приходом его наступило цветение и настал долгожданный конец безобразиям. Но минуло три года, глядишь: поразительно! Где он, ваш величайший и ваш справедливейший? Все, что сделано нужного, – сделано сразу же, в те отрадные дни – на заре его царствия. Стал другим он отныне: ни с кем не считается, не жалеет людей, ни о ком не заботится, вас пугает, вам лжет. И тогда, Василисушка, как ты думаешь, что надо сделать?

Василиса. Восстание?

Горох. Надо просто его отпустить. Или выдворить. И другого царя поприветствовать в тереме, попытавшись начать все хорошее сызнова.

Василиса. Ты один разумеешь все это?

Горох. Не ведаю. Я хотел бы остаться в родимой истории окаянным, но добрым и мирным правителем. И мне время уйти.

Василиса. Шут гороховый справится с царством лучше тебя?

Горох. Никогда. Он останется в человеческой памяти символом глупости. Вслед другие придут. Поначалу – как ангелы, а потом… К сожалению, круг замыкается.

Василиса. Есть ли выход из этого круга?

Горох. Единственный: государей менять надо время от времени.

Василиса. Ив каком направлении поступью царственной ты теперь устремишься?

Горох. Искать свою долюшку. Говорят, есть на свете немало диковинок, я хочу повидать ну хотя бы чего-нибудь, насладиться хоть чем-нибудь. Буду, наверное, выступать по пути со стихами и песнями для поклонников царского устного творчества.

Василиса. Незаконное пенье и прочие фокусы стоят семь золотых плюс бандуры изъятие.

Горох. Я ж Горох! Кто посмеет с Гороха их взыскивать?

Василиса. Да, с Гороха, пожалуй, все сто причитаются.

Горох. Дорогая, поедешь со мной?

Василиса. Сомневаюся. Человек ты занятный, и внешне, и внутренне, но в любви доверять я тебе не рискнула бы. Ворочусь я, пожалуй, до дому, до тятеньки. Как забыть мне обиду, тобой нанесенную? Нет, покуда не в силах я.

Горох. Хитрая бестия! Я был нужен тебе лишь в лучах вседержавия.

Василиса. Хорошо бы – так было. Тогда б я не мучилась.

Горох. А заглянем в трактир? Там отпразднуем новости, потолкуем, а после придем к соглашению.

Василиса. За пущанье гостей по ночам сорок гривенок.

Горох. Да?.. Ну, что же. Мы купим вина у трактирщика и пойдем на прогулку.

Василиса. А после полуночи с продающих вино штраф двенадцать серебряных. И кто ночью по городу праздно шатается, те считаются беглыми али шпионами, с них – не помню уж, сколько.

Горох. Я вроде бы только что, скинув тяжкое бремя работы владыкою, вольным стал… Но себя как-то скованно чувствую!

Василиса. Все подвластны твоим же указам, царь-батюшка. Горох. Чтоб царя не пустили в трактир? Не смеши меня. С кем идешь, не забыла? (Стучится в трактир.)

Трактирщик. Не видите – заперто! По ночам не торгуем! Кому там не терпится?

Горох. Это царь Яродан Окаянный.

Трактирщик. Вот радость-то! Я сперва тебя принял за хана китайского. Ты, наверно, прищурился? Вон убирайтеся!

Василиса. Афанасьич, открой. Это дочка Макарова.

Трактирщик. Вася? Ладно, открою. А с кем ты? Василиса. С любовником.

Трактирщик. Ночью втрое дороже.

Василиса. Да он состоятельный.

Горох смеется, глядя на Василису.

Все смеешься…

Горох. Давно не гляделась ты в озеро.

Василиса. Назовут меня люди «гороховым чучелом».

Горох. На себя поглядели бы, честное царское.

Поцелуй. Конец. Занавес.

Виктор Шендерович. Тезка Швейцера

Сценарий

Памяти Александра Володина

Северный пейзаж. Сквозь перестук дождя доносятся звуки буксующей машины. Это продолжается почти минуту.

Часть первая

Первый опыт

1.

Вождь и Правая Рука.

Вождь. Ну что? Едет?

Правая Рука. Уже не едет. Застрял грузовик…

Вождь. У серых камней?

Правая Рука. Ну. Встречать? (Вождь кивает.) С бубнами?

Вождь. С бубнами, с танцем радости, всем народом… Ну, что я тебя учу…

Правая Рука. Понял.

2.

Машина, застрявшая у ручья. Танцующее племя вокруг. Из машины вынимают и на руках несут вдоль реки молодого человека, следом несут его саквояж и рюкзак…

Навстречу процессии выходят Вождь, Вуду и Правая Рука. Из-за плеча Вождя выглядывает Фема.

Альберт. Благодарю. Спасибо! Это излишне, уверяю вас! Поставьте меня, пожалуйста… И рюкзак тоже. (Поскольку один из дикарей в танце радости попробовал уйти с его рюкзаком.)

Дикаря догоняют, дают пенделя, отбирают рюкзак… Отобравший, перед тем, как вернуть рюкзак, заглядывает все же внутрь… Вождь дает знак, вещи Альберта ставят на землю.

Вождь. Здравствуй, человек!

Альберт. Здравствуйте, друзья! Добрый день.

Вождь. Народ Края света рад тебе.

Альберт. Я тоже очень, очень рад… Наконец-то я нашел вас! Вождь. Ты искал край света?

Альберт. Ну…да!

Вождь. Это здесь.

Общая радость.

Альберт. Я принес вам добрые вести.

По берегу реки навстречу событию бегут Фема и Локоток. Она чуть старше. Совсем запыхавшиеся, они прибегают туда, где уже горячо рассказывает что-то пришелец.

Так получилось, что вы долго жили отдельно, в стороне от большого мира. Но мир всегда любил вас… хотя не всегда о вас помнил… (Запнувшись, заканчивает.) И теперь готов принять вас в свое лоно.

Агуня. Куда?

Вождь. Мама, я вам потом объясню!

Альберт. Цивилизация не сразу, не в один день и даже год, но приходит в самые отдаленные уголки мира! Теперь пришла она и сюда, к вам. Я привез много замечательных вещей и знаний – они