Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

какие-то бутоны…

С т а р и к.

Единственную радость на склоне лет я знаю —

Цветы вот эти, розы… Ночами засыпаю,

И снится мне, как утром цветы я поливаю,

Как колышки вставляю, как землю удобряю.

Как от букашек разных кусты я опыляю…

Потом к тебе приходит разбойник и бандит!

Ю н о ш а.

Увы, пока что розы в продаже дефицит…

С т а р и к.

Иной садовник розы растит не из расчета

И даже не ответит: к чему его работа?

Он возится с цветами, чтоб ими насладиться.

Или цветы лишь повод, чтоб было с чем возиться!

Я стар… и, видно, старость берет уже свое…

Одна осталась радость… Возьмите ж и ее!

Ю н о ш а (протягивает руку за розой).

Спасибо!

С т а р и к.

              Стой, мошенник! Тебя в участок сдам!

Ю н о ш а. Ну, сдашь. А ты подумал, что будешь делать, когда один останешься? (Исчезает.)

На сцене мгновенно наступает осень. Ветер. Падающие листья. Унылое карканье.

С т а р и к.

Как черный всадник, ветер деревья оседлал.

Кусты закоченели. Мой сад… Мой сад — увял!

Где раньше каждый листик, от солнца захмелев,

Дарил земле и небу ликующий напев,

Теперь все отшумело, лежит передо мною

Пустынная равнина под мертвою луною.

Не слышен смех задорный. Осиротел мой сад.

Одни лишь думы черные, как вороны, кружат

И каркают… (Кричит.)

Волшебник! Я все отдам влюбленным!

Вернись! Верни весну мне! Взмахни плащом зеленым —

Все сразу оживишь ты!

Э х о.

                                    Ишь ты… Ишь ты…

С т а р и к.

Вернись! Еще не поздно!

Э х о.

                                      Поздно… Поздно…

С т а р и к.

Так, значит, никогда?

Э х о.

                                  Да… Да…

С т а р и к.

А что же мне осталось?

Э х о.

                                    Старость…

С т а р и к.

Я слышал чей-то голос… А может, эхо это?

Эгей! Нет. Показалось… Молчанье. Нет ответа,

Конец… (Догадывается.)

            Конец? Я вспомнил: его лишь тот вернет,

Кто имя прочитает с конца — наоборот!

Достает паспорт юноши, открывает.

«Худ» — это значит «дух»! Худ… Дух! Невероятно!

А ну — «итсодолом»? Моло-до… Все понятно!

И на свои места все буквы стали вдруг:

Не «худ итсодолом», а «молодости дух»! (Кричит.)

Эй, молодости дух!

Ю н о ш а (издалека).

                             Я чей-то слышу зов…

С т а р и к.

Вернись! Любую просьбу исполнить я готов!

(В отчаянии уходит на звук голоса.)

Сцена снова залита майским феерическим светом. Звучит знакомая мелодия влюбленных, которые то здесь, то там возникают в аллеях парка. Появляется  т р е т ь я  п а р а.

О н а (читает с повышенным пафосом, после того как приняла таблетку). «Дизентерия амебная». Запросто. (Вынимает второй билет.) «Ячмень».

О н. Ну, это раз плюнуть!

О н а. Мы народные средства не проходили. Дальше. (Вынимает третий билет.) «Грипп испанский».

О н (испуганно). Какой еще гриб? Я только мухомор знаю.

О н а. Испанский, какой… Испанка! Ну! (Импровизирует арию и танец Кармен.) «У любви, как у пташки крылья!..»

О н (еще больше напуган). Погоди… Дай-ка мне… «Выпадение памяти». «Куриная слепота». «Колит перепончатый». Первый раз слышу. Это еще откуда? (В панике.) У тебя еще есть таблетки? (Глотает.) Сколько всего вопросов?

Входит  д е в у ш к а.

Д е в у ш к а. Четыреста тридцать два… четыреста тридцать три… четыреста тридцать четыре… Что же я без него буду делать?.. (Исчезает.)

Появляется  п е р в а я  п а р а.

О н а (пытаясь разыскать платок возле пьедестала памятника). …Что же я без него буду делать?

О н. Ищи внимательнее!

О н а. Ищу. Вот здесь мы стояли, когда ты меня целовал. А там… когда ты опять меня целовал.

О н. Так, может, памятник был другой?

О н а (пожимает плечами). Кто же глядел на памятники?

О н. А если ты забыла его на качелях…

О н а. Теперь я совсем опоздала. Что я дома скажу?

О н. Что следила за спутником.

О н а. Сестра говорит — мои спутники слишком быстро сгорают. Ты ведь не сгоришь у меня?.. Ну, скажи мне что-нибудь нежное-нежное…

Исчезают.

Появляется  в т о р а я  п а р а.

О н (увлеченно). Винты, болты, заклепки и шпонки испытывают статические нагрузки. Ты следишь за течением моей мысли?

О н а. Слежу.

О н. Так вот, представь такую картину! (Берет ее за руку.) Это — толкатель. (Берет другую руку.) А это — автоматический подавальщик.

Оба замечают, что держат друг друга за руки, и смущенно их опускают.

Ну что ты смотришь на меня с таким видом, будто ничего не понимаешь…

Исчезают.

Входит обессиленный  с т а р и к. Кладет две оставшиеся розы к подножию памятника. Садится.

С т а р и к. …Ничего я не понимаю! Куда он запропастился? (Жалобно.) Эй, худ итсодолом! Итсодоломчик! Дух… молодости! Сулейман ибн Сауд! Али-баба и сорок разбойников! Где ты? Вернись!

Статуя на памятнике оживает, это  ю н о ш а.

Ю н о ш а (старику). Чего тебе надобно, старче?

С т а р и к (сразу меняет тон). А ну, живо, слезай оттуда! Нечего торчать там, людей смешить!

Ю н о ш а. Ты, как видно, забыл, что та телефонная парочка мне тут поставила памятник! Я еще не открыт.

С т а р и к. Хватит с меня твоих выкрутасов! Веду я тебя в милицию или не веду?

Ю н о ш а. Как скажешь… (Поднимает розы.) Очень тебе признателен за этот маленький знак внимания!

С т а р и к (вырывает их). Ты мне зубы не заговаривай! Слезай и идем!

Ю н о ш а. Конечно. Идем! (Спрыгивает с пьедестала.) А куда?

С т а р и к. Сам прекрасно знаешь — куда!

Ю н о ш а. Пока я был памятником, у меня даже память отшибло!

С т а р и к. В милиции вспомнишь.

Ю н о ш а. Вольте слова тебе не скажу. Вот только за тебя мне обидно, что ты ничего не понял!

С т а р и к. Ты о чем? О любви! Нагляделся…

Ю н о ш а. Ну хорошо, тебя молодые не убедили, так ведь есть и постарше, умудренные опытом!

С т а р и к. Вот именно — «опытом». О любви там и речи не может быть. Эх, было бы время…

Ю н о ш а. Сколько угодно! Еще только начало второго акта.