Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

детей. Почему они всё время что-то требуют? По какому праву? Купи-купи-купи, купи-купи-купи. Нет, с детьми что-то не так… Почему мы им не говорим правды про мир? Почему заворачиваем в розовые сопли? Книжки эти идиотские, игрушки мягкие… Может, лучше как в средних веках, чуть встал на ноги — марш работать. Чтоб сразу привыкали, а не потом с размаху по лбу взрослым миром… А некоторые так и не вырастают из розовых соплей…

Сергей Иванович. Что ты говоришь, глупая… Наташа, выходи за меня замуж.

Наташа. Зачем?

Сергей Иванович. У меня такое впечатление, что я тебя люблю.

Наташа. Я понимаю, Зина уехала, ты один… А почему ты с ними не уехал?

Сергей Иванович. Не могу.

Наташа. Только не надо меня грузить насчёт любви к родине.

Сергей Иванович. Понимаешь, дело простое: мой желудок не работает без невской воды.

Наташа. Ну вот это аргумент… Отшутился. Ладно. Я замуж за тебя не пойду. Не из-за любви, прекрасненько можно выйти замуж без всякой любви. Я хочу… я хочу летать. А ты прилип к этому городу и тебя не отодрать от него. Ты встаёшь утром, идёшь в свою поликлинику, причём даже не едешь, а идёшь ножками и одним и тем же маршрутом. Заходишь в одни и те же магазины…

Сергей Иванович. Не в одни и те же, они постоянно закрываются, открываются…

Наташа. И тебя это дико раздражает. Ты хочешь, чтоб всё было навечно.

Сергей Иванович. Допустим, я консерватор…

Наташа. Допустим! Ты не консерватор, а пень, поросший мхом, а ведь тебе немного за сорок, что за возраст для мужчины! Я с тобой жить не могу. Я засну, заболею, умру от тоски. Моя жизнь началась просто сказочно, первый шажок — и главная роль в таком кино! Не может быть, чтобы судьба не полюбила меня, не выбрала меня, ведь я совершенно необыкновенная, и ты это знаешь. Да кто этого не знает! Я не от мира сего… Меня послали… Нельзя всего сказать… Пусть сейчас случилась пауза, всё бывает, в делах людей прилив есть и отлив, как говорил Шекспир. Но я в свою звезду верю. Может быть, надо уехать — в Москву, в Америку, не знаю куда. Но я точно знаю, что я не жена провинциального доктора.

Сергей Иванович. Как доктор, могу тебя заверить, что твоё постоянное перевозбуждение опасно. У человека должен быть распорядок дня…

Наташа. Серёжа, уймись, какой в задницу распорядок дня. Человеку нужно расти вверх, вверх, к звёздам! Причём тут распорядок дня?

Сергей Иванович. Ты элементарно сопьёшься. Ты уже не можешь без рюмочки каждый день, пока только без рюмочки, потом начнётся… В жизни должно быть и скучно, и трудно, в жизни есть будни, а праздники бывают редко, и это правильно. А ты желаешь вечного праздника.

Наташа. А с тобой у меня настанут вечные будни! Нет, не уговорил. Неинтересно. Спасибо за… не знаю за что, потому что любовь ко мне — это твоя история, и я к ней отношения не имею. Любишь и люби себе на здоровье. А мне лететь пора, от винта, все от винта! Засиделась я тут у вас на болоте!

Настоящее время

Сергей Иванович и Наташа.

Наташа. Это была дохлая идея… Какая из меня твоя жена? Я вообще замужем не была ни разу. Ребёнка нагуляла даже не знаю от кого, у меня в ту пору четыре партнёра было… Костя даже и не думал на мне жениться… Да на мне огненными буквами написано: НЕ ЖЕНА.

Сергей Иванович. Не жена, а кто ты?

Наташа. Я гусь-лебедь. Помнишь сказку «Гуси-лебеди»? Это я. Лечу…

Сергей Иванович. Куда может лететь человек, у которого пожилые больные родители, сын-подросток. Ему девятнадцать, но он подросток, потому что из его возраста надо вычесть пять лет на Гоа антисоциальной жизни…

Наташа. Здоровенный парень, может работать.

Сергей Иванович. У него даже аттестата о среднем образовании нет, кем он может работать!

Наташа. Ну не знаю, а как там было у Диккенса? Подмастерьем каким-нибудь.

Сергей Иванович. Хватит пить! (Отбирает бокал.)

Наташа. Родители… Мамаша тоже может работать. Все могут работать…

Сергей Иванович. А ты? Ты — можешь работать?

Наташа. Я-то зачем? Я особенная. Я не от мира вашего… Да мне и не надо. Я почти ничего не ем… И потом, мужчины на что? Ты видел, как он на меня запал, этот свинтус-покупатель? Ванну шампанского обещал налить! Может, денег на кино даст… Какой-то ты строгий и скучный. Я лечу, а ты лечишь… смешно, слова совпадают, да? Вот вы меня никуда не пускаете, а я бы себе нашла кого-нибудь, я всегда нахожу… Потому что на мне огненными буквами написано: ЖЕНЩИНА. Если вам не нравится, сами виноваты, это вы меня сделали такой, женщина одна не может ни черта… почему я должна отвечать за всё, я не понимаю… родители, дети, и я одна за всех отвечай… работать ещё… кем я могу работать, Серёжа? Я ничего не умею… (Скребёт ногтями горлышко бутылки шампанского.) Открой, открой… помоги, будь человеком… ты же меня любил, Серёжа, помоги…

Сергей Иванович (открывает шампанское, наливает Наташе). С Новым годом.

Действие третье

Магдалина Марковна и Алексей Андреевич. Магдалина Марковна растирает плечо и руку Алексея Андреевича.

Магдалина Марковна. Восстановится, родной. Всё восстановится. И речь понемногу, и ручка. Ты ведь уже ходишь, правильно? Это целая наука — жизнь после инсульта.

Алексей Андреевич мотает головой — дескать, на что такая жизнь.

Магдалина Марковна. Этого мы знать не можем, на кой нам такая жизнь. Надеваем рубашечку, вот так, вот так… Кофту принести? Нет? Жарко? Да не скажи, март холодный… Была бы дача, через пару недель поехали бы… Ау наша дача. Ну и пёс бы с ней, всё равно уже не по здоровью, правильно? Немножко жалко. Да. Что поделаешь, таков человек — к чему ни на есть, он привяжется сердцем… А смешно, полвека тому назад наша дача считалась богатая. Теперь — халупа халупой, кругом дворцов-то понастроили. Заборы каменные три метра, а там, за этими заборами, всё те же недра семейные, как Гаянэ говорит… Лёша, я тебя чуть-чуть обманула, я за дачу больше получила, чем сказала, но я Наташины долги заплатила. Я ей не сказала, но я заплатила. И ещё пятьсот тысяч я на книжку положила. У меня всегда всё есть — еда, деньги. Ты знаешь! Ты за мной, как за каменным забором