Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Наташа. Мама, я верю, что костюм новый. Но он бархатный!

Магдалина Марковна. Это плохо?

Наташа. Это кошмар! Мальчик в бархатном костюмчике… тортики, свечечки, мура эта ваша мещанская… (Сдирает с Моти пиджак, бабочку, рубашку.)

Магдалина Марковна. Прекрати!

Наташа. Мотя, тебе так удобно?

Матвей кивает.

Магдалина Марковна. Мотя, надень рубашку.

Матвей собирается надеть рубашку.

Наташа. Если ты наденешь рубашку, я отменю гуляние в парке с твоими друзьями.

Матвей застывает. Звонок в дверь.

Алексей Андреевич. Это Серёжа. Так, поскольку я здесь царь Соломон, прошу тебя, Мотя, иди к себе и переоденься во что хочешь. Не будем перед соседями позориться, хорошо?

Мотя убегает. Магдалина Марковна идёт открывать дверь.

Алексей Андреевич. Не знаю, как мне дожить до твоего отъезда.

Наташа. Два дня осталось, потерпи.

Алексей Андреевич. Ты понимаешь всё безобразие этой сцены?

Наташа. Я не могу дать вам погубить моего ребёнка. Я буду бороться.

Алексей Андреевич. Это ты его погубишь, а не мы! Чем мы его можем погубить — бархатным костюмчиком?

Наташа. Вашими ржавыми тухлыми мозгами имени товарища Сталина! Долбаным вонючим вашим совком!

Алексей Андреевич. Да… Посмотрели бы твои поклонники, как выражается их Снегурочка… Дитя Весны и Мороза, так сказать.

Входит Сергей Иванович с букетом цветов.

Сергей Иванович. С днём рождения сына, драгоценная Наташа!

Наташа (небрежно положила букет на буфет). Спсб. Вообще-то не надо было его рожать. В двадцать два года ребёнок — это безумие.

Алексей Андреевич. Нельзя сказать, чтобы ты сильно перетрудилась на материнской должности. Я совершенно не понимаю, что будет в Москве. Кто станет заниматься ребёнком?

Наташа. Ах, папа, хватит. Наймём няню. Костя состоятельный человек, а мне надо какую-никакую карьерочку делать.

Сергей Иванович. Тебя все должны помнить, ты же наша Снегурочка.

Алексей Андреевич. Фильм вышел пятнадцать лет тому назад…

Сергей Иванович. Вот и хорошо, тем детям, что его смотрели, сейчас под тридцать, они всюду рулят, принимают решения…

Наташа. Сколько там кому чему лет, мы сейчас обсуждать не будем, дела у нас простые и ясные. Всё в Москве. Деньги в Москве, кино в Москве, власть в Москве. Костя в Москве.

Алексей Андреевич. Только мы не в Москве. Ты поедешь карьерочку делать, а что будет с нами, не всё ли равно. Период дожития, товарищи пенсионеры, готовьтесь на выход.

Входит Магдалина Марковна с подносом, на нём шампанское и бокалы.

Магдалина Марковна. Теперь по бокальчику за внука!

Сергей Иванович. С удовольствием, а где сам виновник торжества?

Наташа. Переодевается.

Сергей Иванович. А, в роскошный костюм, который вы вчера купили, Магда?

Наташа. Наоборот.

Сергей Иванович. Не понял.

Алексей Андреевич. Давай, Лина, я разолью напиток… Вы, Серёжа, вообще, как я замечаю, многого не понимаете… Вы как будто радуетесь, что Наташа уезжает, а вот чему вы радуетесь?

Сергей Иванович. Я так понял, что Наташа выходит замуж.

Алексей Андреевич. Тогда вы единственный в этом доме, кто так понял.

Магдалина Марковна. Лёша!

Алексей Андреевич. Предлагаю всем присутствующим не жить в мире иллюзий, переходящих в галлюцинации. Наша дочь, Наташа, безработная незамужняя женщина без образования и без профессии, уезжает к любовнику и тащит за собой ребёнка. (Во время речи Алексея Андреевича в комнату входит никем не замеченный Матвей. Переодетый в майку и джинсы.) Ребёнка девяти лет, нервного, нездорового мальчишку, которому надо расти в нормальной семье, надо спокойно учиться, тащит в столицу, где он будет заброшен и забыт абсолютно.

Магдалина Марковна. Лёша, ты говоришь без галлюцинаций, но это твоя галлюцинация, что он будет заброшен.

Наташа. Вы сами галлюцинации. Уроды уродской страны. Профессоры кислых щей! Ты, папа, что преподавал — диалектический материализм? Теперь всё накрылось медным тазом, так на дочери отыгрываешься? Не любишь свободных людей?

Алексей Андреевич (Сергею Ивановичу). Поскольку ваша Наташа ничему не училась, так даже не знает, что диалектику открыл не Ленин, а Гегель, и с её законами решительно ничего не произошло оттого, что русские профукали всё, что могли.

Магдалина Марковна (Матвею). Киса моя, хочешь лимонадику?

Алексей Андреевич. Мы тут спорим, Матвей… Ты не поймёшь…

Матвей. Я понял, что диалектику придумал Гегель, а русские её профукали. Как в шашках, да? А что такое диалектика?

Наташа. Браво, сынок. Умный сын. Твоя безработная незамужняя мама сделает так, что у тебя будет всё самое лучшее. Лучшая школа, лучшие друзья. Мы станем путешествовать, ты увидишь мир, ты забудешь как жуткий сон эту старую пыльную квартиру с парой злобных старичков, которые ненавидят собственную дочь!

Матвей. Мамочка, не надо, мамочка…

Сергей Иванович. А у меня подарок для тебя — два подарка, обыкновенный и волшебный. Это шахматы, а это чудесный телефон, стоит набрать несколько цифр — и ты можешь говорить с кем захочешь, в таком сказочном мире мы сегодня живём.

Матвей. Дядя Серёжа!!! Дядя Серёжа!!! А я просил — просил…

Алексей Андреевич. Да, сказочный мир… Позвонить кому захочешь… А кому звонить, зачем, этого сказка не говорит…

Настоящее время

Матвей и Сергей Иванович.

Матвей. А я ваш телефон сохранил, дядя Серёжа. Он долго-долго пахал, лет восемь. Сейчас лежит как ветеран боевых, два раза тонул только, а падал… У меня чёткий план жизни, честное слово. Я вот сдам экстерном за среднюю школу, поступлю в институт, буду подрабатывать… А если вдруг своя квартира…

Сергей Иванович. Ты представляешь свою маму в садовом домике в ста километрах от города? Ты понимаешь, что это будет?

Матвей. Что мне понимать, мы и жили пять лет в садовом домике, можно сказать, только на море. Я буду помогать, буду ездить… Только я жить с ней больше не могу, дядя Серёжа, вы не знаете… она… в ней кто-то живёт другой, он может ударить, убить, поджечь… сколько раз было, не сплю, сторожу, чтоб она нож не взяла или дом не подожгла, а она весёлая такая, хихикает… и глаза сверкают. Я не знаю, что делать, дядя Серёжа.

Сергей Иванович (обнимает мальчика). Дружочек ты мой, если бы кто-нибудь знал, что делать с людьми, если бы хоть кто-нибудь знал!

Действие второе

Магдалина Марковна одна.

Магдалина Марковна. Нет скатерти. Нет как не бывало. Не могла же она её продать? Старая была скатерть, но шикарная, гобелен! Я уже не справляюсь с квартирой, забываю, где что… Альцгеймер это или не Альцгеймер, а всего лишь старый добрый маразм, вот в чём вопрос. На Сергея можно