Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Наташа. Отстаньте, мамаша, вы у него на шее сидите всю жизнь, вот человек и ослаб. Женщина вообще паразит.

Магдалина Марковна. Я на шее?

Сергей Иванович. Магда, не надо.

Наташа. Все пионэры дружно построились и пошли в задницу шагом марш. (Запевает.) «Люблю и таю… Люблю и таю…» (Уходит в свою комнату.)

Магдалина Марковна. Вот и объясните мне, Серёжа, зачем ей предоставлять жилплощадь.

Сергей Иванович. Вы за неё решать не можете. Она человек, и вообще… она здесь прописана. Вы и продавать квартиру не имеете права без её согласия.

Магдалина Марковна. Она даст доверенность.

Сергей Иванович. На кого — на вас?

Магдалина Марковна. На Мотю. Не посмеет не дать! Всю жизнь парню исковеркала…

Матвей. Прямо уж исковеркала.

Магдалина Марковна. Зачем она потащила ребёнка в этот наркоманский рай? Что он там делал пять лет, с кем общался, кто может сказать? С её подругами обдолбанными? Без родных, без школы! Представляю себе, чего он натерпелся, наш Мотя.

Матвей. Не представляешь.

Сергей Иванович. А я вот не представляю себе, чтобы мать заперла дочь на всю жизнь в психбольницу. Лишила жилплощади. Магда, что с тобой? Ты дочь Галины Филатовой, человек с высшим гуманитарным образованием, ты была преподавателем, ты замужем за порядочным человеком, и ты…

Магдалина Марковна. Ты её видел. Ты считаешь, это можно вылечить?

Сергей Иванович. Конечно можно!

Магдалина Марковна. Как вылечить, чем?

Сергей Иванович. Любовью.

Матвей. Дядя Серёжа, я её любил.

Сергей Иванович. А сейчас не любишь, что ли?

Матвей. Не знаю…

Магдалина Марковна. Так, если начистоту, милый доктор, то любви к ней у меня давно нет. И сил нет. И времени нет. И денег нет. У меня ничего нет, Серёжа! Только больной муж на руках и внук девятнадцати лет. И я буду спасать то, что осталось, так сказать, после катастрофы. Буду! Хотя почему-то никого не интересует в этой семье, здорова ли я, в порядке ли я, почему-то решено, что я — бронетранспортёр, я, понимаете ли, эскалатор, который всех везёт наверх. Кто везёт, на том и едут! Я сама, в мои годы, убираю лично всю эту махину! Своими белыми ручками! Так. Вернёмся к нашим делам. Насчёт квартиры. Хорошо, есть такой вариант, чтобы ей купить домик в садоводстве, это недорого.

Сергей Иванович. Как она будет жить за городом одна? А зимой? А печку топить? Она погибнет, вы этого не понимаете?

Магдалина Марковна. Вот вы такой добрый, приезжайте к ней и топите печку. А на зиму можно поместить её в специальный санаторий…

Сергей Иванович. Я с ума сойду от вас!

Магдалина Марковна. Так забирайте эту драгоценность, эту Дульсинею из Тобосо к себе, вы же один живёте. А? Задумались? Покой и волю-то терять неохота? Проходит бесплатная жалость?

Сергей Иванович. Если бы я узнал про Наташино состояние, когда она только вернулась, я бы давно мог что-то предпринять…

Магдалина Марковна. Вы пульмонолог, Серёжа. У неё легкие в полном порядке, она пять лет на море сидела.

Сергей Иванович. У меня есть друзья — наркологи, вы это прекрасно знаете, просто вы всё скрывали…

Магдалина Марковна. Надо было хвастаться, да? Пойти на телевидение? Открыть шкаф и трясти скелетом на всю Россию?

Сергей Иванович. Надо было довериться человеку, которого вы знаете пятьдесят восемь лет.

Алексей Андреевич издаёт звуки.

Магдалина Марковна. Да, родной, да, мой хороший, пойдём отдохнём. Мы рано встали… Я хочу сказать, Мотя, что завтра с утра придёт риелтор. Поэтому убери хотя бы у себя в комнате. И не заметать под малое декольте, а убрать по-настоящему. Квартиру мы продаём и в Китай мы едем, это решено.

Магдалина Марковна уводит Алексея Андреевича, он издаёт звуки, и можно различить довольно чёткое «Ки-тай не хо-чу не на-до…»

Сергей Иванович. Да… Знаешь, Мотя, я думаю, фильмы ужасов — они на самом деле комедии.

Матвей. Согласен. Все эти монстры — такие смешные, наивные. Весь ужас у них наружу. А по-настоящему он внутри.

Сергей Иванович. Эти шахматы я тебе подарил на день рождения, помнишь?

Матвей. Дядя Серёжа, конечно помню! Я тогда большой был, девять лет!

Десять лет назад

Квартира Филатовых. Накрыт стол. Наташа сидит за столом, Алексей Андреевич втыкает свечки в торт, зажигает.

Алексей Андреевич. Магда, всё готово, выводи зверя огромного!

Магдалина Марковна торжественно выходит с маленьким Мотей, он в нарядном костюмчике, с бабочкой.

Магдалина Марковна. Ну! Оцени. Каков костюмчик! Маленький принц.

Алексей Андреевич. Юный джентльмен.

Наташа. Не знаю, не знаю… Что-то из оперетты. Типа летучая мышь. Тебе удобно, малыш, в этом прикиде?

Матвей молчит.

Наташа. Ты не волнуйся, мы сейчас чаю попьём и переоденемся. В парк пойдём в нормальном виде.

Магдалина Марковна. Не понимаю, причём тут удобства. Удобно в шкурах было ходить, а приличная одежда не может быть удобной.

Алексей Андреевич. Да, что кошмарней рубашки с галстуком? Ненавижу. Всю жизнь ношу…

Магдалина Марковна. А что бы ты хотел?

Алексей Андреевич. Тунику! Как греки! Или — тогу, как римляне…

Наташа. Папа был бы неотразим в тунике.

Магдалина Марковна. Папа в чём угодно неотразим. Всё, Мотя, задувай свечки! Раз, два, три! С днём рожденья!

Матвей всё прилежно исполняет.

Наташа. Интересно придумано — надеть белую рубашку на ребёнка и предложить ему тортика.

Магдалина Марковна. Он аккуратный мальчик, ничего страшного. Мотя, ложечку возьми, не руками, а ложечкой ешь, вот так… Дай хоть полюбоваться внуком на прощание.

Алексей Андреевич. Да, теперь неизвестно, когда и увидимся.

Наташа. Как будто мы не в Москву едем, а на тот свет, смешно.

Магдалина Марковна. Для нас это именно на тот свет.

Наташа. Шестьсот километров! Час лететь. Не понимаю.

Алексей Андреевич. Ты молодая…

Наташа. Да уже не очень молодая, папа.

Алексей Андреевич. Тридцать один год — не молодая? Мотя, мама молодая?

Матвей. Мама молодая и красивая!

Магдалина Марковна. Мотя, а ты хочешь жить в Москве?

Матвей. Не знаю…

Магдалина Марковна. Вот видишь, Наташа.

Наташа. Мама, я вам Мотю не оставлю, сто раз говорено.

Алексей Андреевич. Мы, Лина, люди прошлого, нам не доверяют…

Наташа. Да не в этом дело, папа… Скажем так: меня тревожат ваши стереотипы. Вы будете лепить Мотю под себя, под свои представления о жизни. Я не могу этого допустить.

Алексей Андреевич. Чем плохи наши стереотипы, как ты выражаешься?

Наташа. Взять хотя бы этот наряд!

Магдалина Марковна. В Гостином дворе выбирала…