Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

— тихо, молча, без телекамер, без вонючего вашего пиара, вот и будет польза, а не то, что орать на площади «Россия! Россия!» «Патриотическое воспитание!» Вы прекратите врать и воровать, так через месяц придётся границы закрыть, всем захочется жить в такой чудесной стране…

Олег Васильевич. Кто врёт? Кто ворует?

Сергей Иванович. Да уж не я.

Магдалина Марковна. Серёжа…

Наташа. А что Серёжа? Прав Серёжа. Я, например, гражданка мира.

Олег Васильевич. Вы меня с кем-то перепутали, господин оратор. У нас все ораторы, потому что — сразу орут… Я всего лишь хотел сказать, что не всё переводится на цифру и привёл пример. Я говорил о себе. А вы говорили не со мной, а с каким-то воображаемым противником. Это часто бывает, я привык. Привык иметь дело с неадекватными людьми. Меня уже пушкой не прошибёшь.

Сергей Иванович. Зачем вы спрашивали мальчика, любит ли он родину, любит ли он маму? Пришёл покупать квартиру — покупай. Нечего тут над нами куражиться, хозяин жизни. Это ты сегодня хозяин, а завтра, может, баланду станешь хлебать.

Наташа. И главное, ни к чему спрашивать. Не любит меня Мотя, да и я его не люблю.

Алексей Андреевич. Не-прав-да…

Матвей. Правда, деда, правда.

Гаянэ Гаэтановна. Ну это, знаете, в каждой избушке свои погремушки… Любишь — не любишь, родные это родные.

Магдалина Марковна. Скованные одной цепью, да… Хорошо сказать, люби ближнего — а если как раз ближнего любить и невозможно? Дальнего куда проще. Полюбил какую-нибудь Снегурочку на экране, и блаженство пошло, и гормоны играют на трубе!

Наташа. Снегурочку мою миллионы любили, а мне, Наташе Филатовой, от этого ни шерсти, ни молока.

Олег Васильевич. Всё, обнулили! Ты напрасно на меня наехал, доктор. И вчера зря кидался. Я бы к тебе лечиться не пошёл, ты психованный… Как это Гамлет говорил — «ошибкой я пустил стрелу над домом и ранил брата»… Ты ранил брата, доктор! Я перед тобой ни в чём не повинен. Давайте выпьем и закусим.

Гаянэ Гаэтановна. Ой, я с удовольствием… Коньячок-то наш? Самый наилучший!

Олег Васильевич. Ваш, ваш…

Гаянэ Гаэтановна. А больному… Алексею Андреевичу нальём рюмочку? Там — одна польза. Червонное золото!

Алексей Андреевич. Я хо-чу…

Олег Васильевич. Пусть наши дела и делишки пойдут быстрее и веселее!

Наташа. Вкусненько… Делишки, делишки, да-да-да… Я не хочу продавать квартиру. Отказываюсь.

Гаянэ Гаэтановна. Так, у нас отказница.

Алексей Андреевич: Я то-же… я не хо-чу… Ки-тай… не хо-чу…

Гаянэ Гаэтановна. И отказник. Олег Васильевич, я не знала.

Магдалина Марковна. Если ты, тварь, не согласишься, я тебя уничтожу!

Наташа. Давай, уничтожай, давай! Тебя посадят, папа сразу выздоровеет. Нашла себе мужа-сыночка, чтоб памперсы ему менять и с ложечки кормить. О счастье, о радость! Он всю жизнь от неё гулял, наконец-то матч-реванш! Вампирша.

Магдалина Марковна бросается к Наташе, Сергей Иванович и Матвей их разнимают.

Матвей. Мама, не надо! Бабушка!

Наташа. Вот видишь, Олежка, как мне трудно жить. Забери к себе свою Снегурочку! Будешь иметь вечную женственность под боком. Я тебе буду петь песенки и арии из опер. (Запевает, все последующее проходит под пение Наташи.)

Магдалина Марковна. Ты мне не дочь!!! Проклинаю!!!

Олег Васильевич. Наташа, собирайся. Мы уезжаем.

Сергей Иванович. Вы не можете этого сделать, вы не имеете права.

Олег Васильевич. Имею и сделаю.

Гаянэ Гаэтановна. Я так понимаю, что мы квартиру уже не продаём? О недра, недра.

Матвей. Дядя Серёжа! Дядя Серёжа!

Сергей Иванович. Спокойно, милый, не плачь.

Алексей Андреевич хрипит.

Магдалина Марковна. Лёшеньке плохо! Лёша! Лёша!!! Скорее скорую, скорую!

Наташа. Вот это я понимаю — жизнь!

Двадцать лет назад

Магдалина Марковна и Наташа.

Магдалина Марковна. Ты ножницы не видела? Не могу найти.

Наташа. У предметов есть маленькие нежные ножки. Они тихонечко бегают…

Магдалина Марковна. Не у предметов есть ножки, а у кого-то есть беспокойные ручки… Ты что куксишься?

Наташа. Так, ничего. Я, мама, хотела тебя спросить, помнишь, когда-то давно, ты была юная девушка, вам обещали, что, дескать, «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»?

Магдалина Марковна. Помню, как не помнить. При Хрущёве.

Наташа. Скажи, вы что — в это верили? Вы действительно в это верили? Миллионы людей сошли с ума, вот так, все вместе?

Магдалина Марковна. Как тебе сказать… Не верили, но… верили.

Наташа. Что это значит?

Магдалина Марковна. Коммунизм во всех подробностях, как оно там будет, без денег и каждому по потребностям, никто не представлял. Но общее настроение было бодрое, и мир был так молод… Не то чтобы коммунизм, но чего-то хорошего ждали…

Наташа. Ты понимаешь, что это безумие? Ты отдаёшь себе отчёт, какую выжженную землю вы нам оставили? Ты догадываешься, что мы не будем верить уже никогда и ни во что?

Магдалина Марковна. Да, несчастное вы поколение. Вы даже не поколение, а так. Выкидыши истории… Ну и чёрт с ней, с историей. Живи частной жизнью…

Наташа. О-о-о. Я бурно живу частной жизнью… Мама, я беременна.

Магдалина Марковна. Господи. Какой срок?

Наташа. Пятнадцать недель.

Магдалина Марковна. Господи. От кого?

Наташа. Не знаю.

Магдалина Марковна. Обычно женщины, которые не знают… они предохраняются.

Наташа. Я предохранялась.

Магдалина Марковна. Аборт поздно. Надо было сразу, как симптомы…

Наташа. Не было никаких симптомов! Только сейчас… Пришла к врачу, он обухом по темечку: пятнадцать недель…

Магдалина Марковна. Понятно. Шутка природы… Придётся рожать.

Наташа. Это катастрофа.

Магдалина Марковна. Катастрофа? Катастрофа началась, когда у тебя сиськи только проклюнулись! Катастрофа длится девять лет! О Господи. Сразу бы сказала, а то коммунизм, коммунизм. Всё кусаешься, всё царапаешься. Ах, как мы плохо подготовили мир к твоему приходу!

Наташа. Мне роль предложили, небольшую. Съёмки через два месяца.

Магдалина Марковна. Уже будет видно.

Наташа. Да. Всё пропало.

Магдалина Марковна. Ладно тебе, пропустишь годик, потом наверстаешь.

Наташа. Я не хочу ребёнка, совсем не хочу. Я совершенно не представляю, как его воспитывать, что ему говорить…

Магдалина Марковна. Ничего не попишешь, как-нибудь прокормим, воспитаем как-нибудь. Ничего. Надо имя хорошее подобрать. А то мой папа начудесил, назвал Магдалиной, спроси зачем… Самодуры эти родители, которые над детьми куражатся, я, наоборот, тебя назвала самым простым, самым чудесным именем… Вот и ребёночку подберём что-нибудь простое, русское. Ничего. Хуже бывает. Книжки станем читать. Агнию Бар-то, Чуковского, Маршака… Потом Незнайку… Я твои книжки все сохранила.

Наташа. Какая, к чёртовой матери, Агния Барто?

Магдалина Марковна. Синенькая юбочка, ленточка в косе, кто не знает Любочку, Любу знают