Жена лейтенанта Коломбо - Татьяна Владимировна Москвина

Татьяна. Вы забываете, Ольга Леонардовна, что мы и до революции очень неплохо жили. Я — дочь киевского адвоката… Мы бы прекрасно обошлись и без всей этой… петрушки. Играли бы на сцене, переводили… Зимой ездили бы в Ниццу, летом — куда-нибудь в норвежские фьорды…

Ольга. Ах, вот это, конечно, тоска… До войны ещё пускали иногда, а теперь… Письма — и те через раз доходят.

Умолкает патефон.

Мария. Тебе Миша пишет? Я получила два письма.

Ольга. Пишет.

Татьяна. Миша, сын Саши, племянник Антона? Божественный был актёр. Где он теперь?

Ольга. Он теперь в Калифорнии, актёрское мастерство преподает.

Татьяна (мечтательно). Ка-ли-фор-ни-я…

Ольга. Смешно и странно, наш головастик, Миша Чехов — в Калифорнии… И что он там может преподавать? Он играл на чистом таланте, на вдохновении. Если нет таланта, нет вдохновения — никакие ученья не помогут. Согласна, существует техника, но это очень личная вещь, у меня, например, своя техника. Если надо, могу заплакать…

Татьяна. Заплачьте, Ольга Леонардовна.

Ольга. Пожалста. (Делает жалобное лицо и плачет настоящими слезами.)

Мария (смеётся). Это фокус! Это она ещё Антону показывала! Она что-то носит с собой, такое… слезоточивое!

Ольга. Ничего, кроме таланта, ей-богу…

Татьяна. Так, всё это очень мило, но я хотела спросить — я завтра буду выступать на вечере или не надо?

Мария. Давайте обсудим. Точного плана нет, вечер неофициальный, можно сказать, домашний.

Ольга. Я могу почитать… Или рассказать про Антона?

Мария. Расскажи про Антона, а потом почитай.

Татьяна. И я могу рассказать про Антона. Конечно, про то, как он к нам с Лидой Яворской в гостиницу приходил пьянствовать, я рассказывать не буду…

Ольга. Я не ревную, не ревную, это до меня было, а кстати, там всё у вас было невинно или…

Татьяна. Это как посмотреть… На мои глаза — говорить не о чем, ну, а для ханжеских глаз зрелище предназначено не было. Но об этом давайте забудем, а то Маша меня съест… Я расскажу про нашу с Антоном переписку, об его уроках литературного мастерства. Он со мной долго возился.

Мария. Отдала бы его письма, сделала бы доброе дело…

Татьяна. После моей смерти весь мой архив поступает государству, а умру я в этом году. Потерпи, Машенька.

Мария. Я потерплю. Я терпеливая…

Ольга. Удивительно, как он находил время постоянно возиться с молодыми писательницами… Я имею в виду — учил их писать. Не скучал, не ленился, прилежно всё читал, отвечал… Причём именно для женщин завёл он такое правило.

Татьяна. Видимо, это обостряло ощущения…

Мария. Ощущения?

Татьяна. Так он же всех… он состоял в любовной связи со всеми своими литературными корреспондентками. Почти со всеми. Наверное, овладеть не только телом, но и душой женщины через вмешательство в её творчество — это приносило особенные ощущения. И потом. Вот мысль, которую я пока что до вас не донесла. Он нас изучал.

Мария. Он нас изучал? Ты считаешь это мыслью? Разумеется, он нас изучал, он вообще изучал жизнь, как всякий писатель.

Ольга. Подожди, Маша. Тут что-то есть… Объяснитесь, Татьяна Львовна.

Татьяна. Не сейчас, не сейчас… вы меня сбили, я устала… Я не выспалась совершенно. Я отдохну, выйду к обеду, и объясню свою мысль. Потому что — это мысль. Даже — открытие… Я совершила открытие… (Смеётся и уходит.)

Ольга. Она шутит, как думаешь?

Мария. Да ну её, нашу Танечку. Всю жизнь пишет о принцессах, вот и тронулась маленько.

Ольга. Нет, не скажи, с головой у Щепкиной всё в порядке.

Мария. У всех нас голова в порядке.

Ольга. Да. Это счастье, Машенька… или это несчастье?

Сцена вторая: «около обеда»

Мария одна. Она сосредоточенно сервирует стол.

Мария. Они все привыкли делать, что хотят, писательницы, актрисы, только домохозяйки обязаны думать о еде, о посуде, о том, на что жить, что покупать сегодня, что отложить на завтра… Проза жизни! Антон писал прозу, а я — делала прозу жизни… Терпи, Маша, раз Бог таланта не дал… А точно — не дал? Разве у меня не было талантов? Левитан хвалил мои этюды… Впрочем, он мог лукавить. Бунин восхищался моими письмами, но он был влюблён… Всё это — домашнее, для личного обихода. Приятная молодая женщина, рисует, пишет. Кто тогда не рисовал, не пел, не писал? Нет, настоящего таланта у меня не было. Или был? Надо спросить Щепкину, она меня не любит — значит, скажет правду.

Появляется Ольга, она переоделась к обеду и стала ещё наряднее.

Ольга. Машенька, тебе помочь?

Мария. Спасибо, я справлюсь. И чем ты поможешь в таком наряде? Париж?

Ольга. Париж. Через Германию…

Мария. Ольга?

Ольга. Конечно Ольга.

Мария. Как она там?

Ольга. Процветает! Выпускает свою линию косметики и книгу воспоминаний.

Мария. Это бы нам некстати.

Ольга. Не думаю. Я, Машенька, почти уверена, что моя дорогая племянница Олечка — большевистская шпионка. И что ты делаешь такие глаза? Наилучшее занятие для красивой женщины. Я бы сама — с превеликим удовольствием… Служить отчизне, а жить при этом за границей — идеал! Что у нас на обед?

Мария. Всё лёгкое… Куриный бульон, котлетки.

Ольга. А принцесса Грёза проснулась?

Мария. Не знаю.

Появляется Татьяна, она приоделась и причесалась.

Татьяна. Принцесса Грёза проснулась. Смейтесь, смейтесь, милые дамы, а никто не отменит того факта, что Эдмон Ростан — это на самом деле Щепкина-Куперник. Сирано де Бержерак — это я, принцесса Грёза — это я. Пролетарский писатель Максим Горький восхищался строчками «мы все под полуденным солнцем и с солнцем в крови рождены» и не знал, что марш гасконских гвардейцев из «Сирано де Бержерака» я придумала от начала до конца.

Мария. Настанет время, твоего Ростана переведут другие.

Татьяна. И Эдмон Ростан тогда исчезнет из русского театра. Другого Ростана, кроме моего, быть не может.

Мария. Похвальная скромность, видна ученица доктора Чехова… Прошу всех к столу.

Ольга. Я что-то не проголодалась… Хотя погуляла часок вокруг дома. А что там у тебя в графинчике такое прозрачное, а, Машенька?

Мария. Что-что. Что к обеду положено по чуть-чуть.

Ольга. Чуть-чуть! Виват чуть-чуть!

Татьяна. Я дома никогда ещё столько не ела. Завтрак, потом чай пили, теперь обед… Наверное, и ужин будет? А я как животное прямо живу — хватаю кусок, когда чую голод. Когда работаю, забываю поесть…

Ольга. Заведи прислугу.

Татьяна. Да у меня в доме всё время кто-то