Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

Л у к а. Ух ты! Четырнадцать…

Б л а ж е й. Ну и что?

Л у к а. Пиво.

Б л а ж е й. Пиво так пиво. По-честному, — пять. Для полоскания зубов сойдет. А для питья — воистину моча. Нет лучше пива, как у преподобного отца настоятеля. К дукатам собачьим! Прошовское и петровское. Через боры и леса на стол к настоятелю везут. В погребах на льду держат. Морду окунешь — будто в рай вошел. А из этого — тьфу-тьфу-тьфу, не к ночи будь помянуто — и дьявол каши не сварит. А пить надо.

Л у к а. Ух ты! Дьявол из всего сварит.

Б л а ж е й. Цыц, цыц, висельник! Под боком у настоятеля чертыхаешься. Еще беду накличешь.

Л у к а. Настоятель-то спит.

Б л а ж е й. Не о настоятеле говорю, о дьяволе. Много теперь этой нечисти по свету бродит. Перекрестился бы.

Л у к а. Эх…

Б л а ж е й. Ну, крестись, а то в зубы дам!

Л у к а. Эх…

Б л а ж е й. Ну!.. Кто его знает, может, настоятель и слышал… Все же есть в тебе страх божий. Может, и выйдет из тебя что. Ну, на сколько?

Л у к а. Вам называть, пан войт.

Б л а ж е й. Ну, скажем, шесть глотков.

Л у к а. Ух ты, упиться можно!

Б л а ж е й. Полегче, висельник, полегче… Вот, значит… Мой черед… А скажи-ка ты мне, какого чер… какого петуха ты мыло Матыльде притащил и так отца настоятеля разгневал, что он велел тебя на целый день в колодки запереть, а?

Л у к а. Матыльда пузыри…

Б л а ж е й. Что пузыри?

Л у к а. Пузыри Матыльда…

Б л а ж е й. Да говори ты по-людски! Какие пузыри?

Л у к а. Мыльные.

Б л а ж е й. Любит пускать?

Л у к а. Любит.

Б л а ж е й. А настоятель бесится?

Л у к а. Ух ты!

Б л а ж е й. Ну, скажу тебе, ты всем висельникам висельник! Я б тоже не стерпел! Девушка уже прямо лань, а еще пузыри пускает…

Л у к а. Да год назад она со мной в жмурки… в бурьяне.

Б л а ж е й. Сам ты бурьян!

Л у к а. На год разница, было тут чего…

Б л а ж е й. Не в годе разница, висельник, а в другой штучке. Да еще мыльные пузыри! Прав отец настоятель, что запер ее и замуж готовит. Пузыри!

Л у к а. По ветру… Летят — ух ты как!

Б л а ж е й. Ой, Лука, Лука! Ничего из тебя не выйдет. Знаешь, что такой пузырь делает? Человека отрывает от человека. Заглядишься на него, и нет больше у тебя ни матери, ни брата, ни сестры, один мыльный пузырь перед глазами. Ветер…

Л у к а. Ух ты!.. Как ветер…

Б л а ж е й. Не прерывай старшего, балда. Униженно прошу, а то в зубы дам. Несет, говорю, ветер этот пузырь неизвестно куда, а ты бежишь, бежишь, под ноги не смотришь, за этим пузырем — все дальше от людей… Заведет тебя этот пузырь неведомо куда, а сам лопнет…

Л у к а. А как же! Лопнет…

Б л а ж е й. Лопнет. Даже не услышишь, как лопнет, — только сплющится, подрожит и — нету… К дукатам собачьим — нету. А ты стоишь по пояс в трясине в неведомом месте. Вот что…

Л у к а. Эх, и выдумщик же вы, пан войт!

Б л а ж е й. Цыц, висельник, цыц. Знаю, что говорю. И не думай, что я надрался. Бес эти пузыри выдумал — тьфу-тьфу-тьфу, не к ночи будь помянуто, — а не человек. Нечего дивиться, что настоятель тебя сюда упек. С мылом, к Матыльде, на пузыри! С мылом! К Матыльде! А, чтоб тебе!

Л у к а. И пускала.

Б л а ж е й. Ой, Лука, Лука!.. Из носу у тебя пузыри пойдут, из носу… Пускала! Ну… Хе-хе!

Л у к а. Ого!

Б л а ж е й. Кур тебе пасти, кур, а не с войтом Блажеем в кости играть. Меня еще никто не обыграл. Даже если по-честному играю. Ну, поехали…

Л у к а. На два глотка…

Музыка, слышно пение монахов:

«Ave Regina Caelorum,

Ave Domina Angelorum:

Salve radix, salve porta,

Ex qua mundo lux est orta:

Gaude Virgo gloriosa,

Super omnes speciosa.

Vale, o valde decora,

Et pro nobis Christum exora».

Б л а ж е й. Только не со мной, не со мной, висельник. Дьявола обыграл бы, а не такого сопляка…

Л у к а. Ух ты. Еще посмотрим. Ну и что?

Б л а ж е й. Хм, недурно, недурненько… Висельник этакий… Я те покажу шестерку! К дьяволу это пение!

Во двор входит  м о л о д о й  ч е л о в е к  в дорожном платье.

С ы л ь в е р ь ю ш. Добрый день.

Б л а ж е й. Во веки веков аминь.

Л у к а. Добрый день.

Б л а ж е й. Я тебе покажу — «добрый»! Я тебе покажу шестерки! До одного сосчитать не умеет, висельник, а туда же, шестерки! Ну-ка пой «Salve radix, salve porta…». Ну!

Л у к а. Не умею.

Б л а ж е й. Я подскажу. Ну…

Л у к а. «Salve radix, salve porta…»

Б л а ж е й. Богобоязненный мальчик… Надежда настоятеля Сымеона.

С ы л ь в е р ь ю ш. Как вижу, настоятель любит держать свои надежды в колодках. На вас он уже, верно, не рассчитывает?

Б л а ж е й. Хм, пожалуй… Остры на язык, как погляжу. Однако, говорится, язык щадить — в золоте ходить.

С ы л ь в е р ь ю ш. Это кому как. Я вот и язык распускать не боюсь, и на то, что золота нет, не жалуюсь… (Протягивает ему кошелек.)

Б л а ж е й. Не быть мне войтом Блажеем — полный!

С ы л ь в е р ь ю ш. Не быть мне Сыльверьюшем — полный.

Л у к а. Не быть мне Лукой — дайте пощупать.

Б л а ж е й. Цыц, висельник! Сыльверьюш… Не слыхал.

С ы л ь в е р ь ю ш. Блажей… Не припоминаю.

Б л а ж е й. Войт в землях преподобного настоятеля Сымеона…

С ы л ь в е р ь ю ш. Странствующий через все и вся земли…

Б л а ж е й. А что, любите в кости играть?

С ы л ь в е р ь ю ш. Еще как! Только не везет мне. Игре радуюсь, а кошель мой плачет.

Б л а ж е й. Ваш кошель?..

С ы л ь в е р ь ю ш. Мой.

Б л а ж е й. Верно, медяки?

С ы л ь в е р ь ю ш. Сами поглядите.

Б л а ж е й. Монетки!

С ы л ь в е р ь ю ш. Чистого золота.

Л у к а. Монетки!

Б л а ж е й. О мыле думай, обмылок ты этакий, о мыле, чтоб больше не грешил! Пивка попробуйте. Совсем даже недурное.

Л у к а. Э, моча!

Б л а ж е й. Тоже мне ценитель! Сейчас я тебе покажу Кану Галилейскую!

С ы л ь в е р ь ю ш. Оставьте его в покое. Он уже свое получил. Получил ты свое?

Л у к а. Ух ты!

Б л а ж е й. Верно, что получил. Но делаю все, не быть мне войтом Блажеем, чтобы и ему и мне полегчало.

С ы л ь в е р ь ю ш. Почти что не соврал ваш…

Б л а ж е й. Лука, собачий сын.

С ы л ь в е р ь ю ш. …Лука ваш. И бочкой и почкой от этого пива несет. О, и у вас!..

Б л а ж е й. Кошелек божьей милостью. Только это казенные. А что, может, появилась охота в кости побаловаться?

С ы л ь в е р ь ю ш. Не соблазняйте. Уже слышу, как плачут мои дукаты. О, каждый дукат — плачет на свой лад…

Б л а ж е й. А что… все разные? Скобленые?

С ы л ь в е р ь ю ш. Куда уж мне дукаты скоблить! Все блестят, как новорожденные. Ну как — сыграем?

Б л а ж е й. Так, для баловства. У меня даже кости есть.

С ы л ь в е р ь ю ш. У меня тоже.

Б л а ж е й. Мои как бы сподручнее.

С ы л ь в е р ь ю ш. Пусть будут и ваши и мои. По три.

Б л а ж е й. Шесть