Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

С ы л ь в е р ь ю ш. Ну, тогда пять. Моих — три, ваших — две.

Б л а ж е й. Негостеприимно будет. Пускай уж моих три и ваших две.

С ы л ь в е р ь ю ш. Согласен. На все согласен!.. Что ж — по дукату?

Б л а ж е й. Да будет так… Несподручно вам в перчатках-то.

С ы л ь в е р ь ю ш. Привык. Всегда в них хожу. Чтоб его Вельзевул, одни тройки!

Б л а ж е й. Не намного лучше… Не намного.

С ы л ь в е р ь ю ш. Все ж лучше. Ну, поехали, поскакали.

Б л а ж е й. Красивые перчатки.

С ы л ь в е р ь ю ш. Замечаю, любите все щупать.

Б л а ж е й. Не то чтоб все… Занимательные вещи правда люблю. Никогда таких перчаток, не видел.

Хор монахов начинает петь.

С ы л ь в е р ь ю ш. У вас тут набожно.

Б л а ж е й. Ну как — по дукату?

С ы л ь в е р ь ю ш. Можно и по дукату. Чтоб его Вельзевул, фатальный день!

Б л а ж е й. Не жалуйтесь, не жалуйтесь. И не поминайте господа нашего всуе. У меня только на волос лучше.

С ы л ь в е р ь ю ш. Ваш Лука тут недурно прохлаждается. Часто ему настоятель такой отдых устраивает?

Б л а ж е й. Время от времени… Да… Что? Опять мой дукатик?

С ы л ь в е р ь ю ш. Ваш, ваш…

Б л а ж е й. А ну его! В моем кошельке ему плохо не будет.

С ы л ь в е р ь ю ш. За что это его Сымеон?

Б л а ж е й (поглощенный игрой). Сымеон как Сымеон… Как это он… А дукатик опять мой.

Монахи поют еще громче.

С ы л ь в е р ь ю ш. За что же?

Б л а ж е й. Матыльда… Пузыри…

С ы л ь в е р ь ю ш. Какие пузыри?

Б л а ж е й. Пузыри как пузыри. Сами видите… Снова дукатик мой? Чистый висельник, не дукат! Это им мое золотое сердце приглянулось. А пузыри — мыльные. Этот вот обмылок дал Матыльде мыла. А настоятеля чуть родимчик не хватил. Девушка — чистая лань, а еще пузыри пускает. А дукатик опять мой.

С ы л ь в е р ь ю ш. Еще недавно Матыльда была ребенком.

Б л а ж е й. Была! Каждый был ребенком. Теперь сама может ребят рожать. А дукатик опять мой!

С ы л ь в е р ь ю ш. Красавица, да?

Б л а ж е й. Я в таких деликатесах не разбираюсь. По мне — баба должна быть ровно дуб, а не тростинка. Да еще пузыри пускает, видите ли. А дукатик, голубчик, опять мой!

С ы л ь в е р ь ю ш. Говорите, тростинка?

Б л а ж е й. Тростинка, тростиночка… Настоятель Луку за мыло — в колодки, а Матыльду за пузыри — в келью. Пока замуж не выдаст.

С ы л ь в е р ь ю ш. Замуж?

Б л а ж е й. Замуж, замуж… А дукатик, золотце, солнышко, — опять мой!

Хор монахов.

С ы л ь в е р ь ю ш. Поют как черти.

Б л а ж е й. Истинно, черти! Морды от сала настоятелева лоснятся, вот и поют. Glorio-osa!.. Glorio-osa!.. Знаешь что, стемнеет скоро, а мы-то все по мелочам…

С ы л ь в е р ь ю ш. Люблю, когда темнеет…

Б л а ж е й. Кошельки у нас сравнялись.

С ы л ь в е р ь ю ш. Люблю, когда кошельки выравниваются.

Б л а ж е й. Вот я и думаю, не сыграть ли нам на… хе-хе… может, пивка?

Л у к а. Мочи!

Б л а ж е й (бьет Луку по лицу). Вот видишь! Заработал на ужин юшки. Не мели языком, а то зубами подавишься.

С ы л ь в е р ь ю ш. На?..

Б л а ж е й. На кошелек…

С ы л ь в е р ь ю ш. Бросайте…

Б л а ж е й. Во имя отца и сына и святого духа. Э, слаба рука, слаба. Три шестерки и две пятерки.

С ы л ь в е р ь ю ш. Четыре шестерки и пятерка.

Б л а ж е й. Четыре шестерки… четыре… и пятерка?

С ы л ь в е р ь ю ш. Четыре шестерки и пятерка.

Б л а ж е й. Четыре шестерки и пятерка… А дукаты-то казенные… Моими костями еще никто… А может, хоть одолжите?..

С ы л ь в е р ь ю ш. Отыграться хотите?

Б л а ж е й. Да… нет… да…

С ы л ь в е р ь ю ш. Можем еще разок. Ставлю эти два кошелька, а вы?

Б л а ж е й. А я?

С ы л ь в е р ь ю ш. Луку.

Б л а ж е й. Луку?

С ы л ь в е р ь ю ш. Луку.

Б л а ж е й. Хорошо. Вы первый.

С ы л ь в е р ь ю ш. Чтоб его Вельзевул! К вашим услугам.

Б л а ж е й. Все шестерки!

С ы л ь в е р ь ю ш. Все, все.

Пение монахов:

«Gaude Virgo gloriosa,

Super omnes speciosa,

Vale, o valde decora,

Et pro nobis Christum exora».

Спокойной ночи, войт!

Л у к а. Ух ты! За кость — кости: из задницы ости. Glorio-o-osa…

С ы л ь в е р ь ю ш. Коли захотите с нами потолковать, мы будем в корчме. Закажем себе крепкого пивка.

Л у к а. А не мочи этой.

Б л а ж е й. Господи Христе! Чтоб так сразу… Кости мне подкинул… То-то все говорил: «Чтоб его Вельзевул!» Сила сатанинская в перчатках этих. Хорошо еще, что не меня выиграл, а только Луку… Бедный Лука!

З а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Келья настоятеля Сымеона. М а т ы л ь д а  ходит по келье, что-то ищет. Находит мыло. Пускает пузыри.

М а т ы л ь д а (поет в промежутках, пуская пузыри).

Над лесами летите…

Над полями летите…

Далеко унесет вас

Моя тихая песня…

Только вы по дороге

Никого не целуйте…

Ни пушистую тучу,

Ни парящую птицу,

Ни огромную землю,

Ни малютку-пылинку.

Далеко унесет вас

Моя тихая песня…

Только вы по дороге

Никого не целуйте…

О небеса, опустите росу на землю. Облака пусть ниспошлют с дождем справедливого. Да разверзнется земля и родит Спа…

Входит  С ы м е о н.

С ы м е о н. Встань. Богохульствуешь.

М а т ы л ь д а (встает). О, как вы строги, дядюшка. Я от всего сердца молилась.

С ы м е о н. От всей души.

М а т ы л ь д а. Я вас не пойму, дядя.

С ы м е о н. Однако, Матыльда!

М а т ы л ь д а. Разве нельзя детям пускать пузыри?

С ы м е о н. Матыльда! Ты уже не ребенок.

М а т ы л ь д а. Ребенок, право, ребенок. Ребенок, ребеночек, твой ребеночек. Вот — вы сами вчера подарили мне эти туфельки и сказали — моей девочке. Сказали или нет? Ну?

С ы м е о н. Для меня ты ребенок, но не для мира…

М а т ы л ь д а. Ну, так я для вас пускаю эти пузыри, а не для мира. Отдайте соломинку.

С ы м е о н. Матыльда!

М а т ы л ь д а. Я вас никак не пойму, дядя. (Идет к выходу.) Ну никак!

С ы м е о н. Матыльда!

М а т ы л ь д а. Идите спать, дядя. Спокойной ночи.

С ы м е о н. Матыльда!

М а т ы л ь д а. И не забудьте помолиться на сон грядущий.

С ы м е о н. Если не понимаешь дядю, — пойми настоятеля. Известно ли тебе, что такое мыльный пузырь?

М а т ы л ь д а. Воздух, вода и мыло.

С ы м е о н. Матыльда, Матыльда и еще раз Матыльда… Воистину убог разум человеческий даже у существа столь невинного, как ты. Мыльный пузырь — это воздух, вода и мыло! Мыльный пузырь — это посланник сатаны!

М а т ы л ь д а (указывая на рясу). У вас веревка развязалась, дядя.

С ы м е о н. Заглядишься на него, и нет у тебя перед глазами ни отца, ни сына, ни духа святого, только мыльный пузырь, земной соблазн, богу противный, дьяволу угодный. Ветер уносит пузырь этот неизвестно куда, человек бежит за ним, но это не ветер, а дыхание сатаны, и это больше не человек, а зверь слепой; пузырь лопнул, дыхание сатаны улеглось, слепец по уши ушел в землю, глина в нем, а не дух божий, он вдали от бога, ибо слишком близко от людей. Вот они, вода, мыло и воздух…

М а т ы л ь д а. Красиво вы все рассказали, дядюшка. Пустили бы лучше хоть один пузырь, еще красивее б рассказывали. (Уходит.)

С ы м е о н. Сатаница!

Входит  Б л а ж е й.

Б л а ж е й. Сатана!

С ы м е о н (видит, что