Флорентийская блудница - Лана Ланитова

черную оливку. Потом он отрезал себе кусок желтого сыра и, медленно прожевав его, произнес: – Я принесу тебе настойку папоротника с пихтой. Говорят, что если выпить ее на убывающую луну и назвать имя той женщины, которой одержим, то наваждение сие отпустит.

– Да, что ты несешь, Марио! Какая еще настойка? Зачем мне она? Я счастлив, как никогда! Сейчас я всё тебе расскажу.

– Слушаю тебя внимательно.

– После той нашей встречи я больше недели скитался по всей Флоренции. Сначала я путешествовал в карете и смотрел в окошко на мимо проходящих женщин. Я не вникал в то, насколько они богаты или, наоборот, бедны, имеют ли они титул или вес в обществе, или же вовсе нет. Замужем ли они, или еще непорочны. Мне это было безразлично. Среди сотен женских лиц я искал лишь ЕЁ. Мою богиню.

– Да, какую ещё богиню? – не выдержал Марио.

– Я и сам не знаю, какую, – с отрешенным взором промолвил Джулиано. – Но я точно знаю, что она богиня. Я искал ее на улицах и площадях. Я скитался по берегу Арно, я блуждал по мостам. Я заходил в храмы и церквушки. Я был на службах в базилике Санта-Кроче, в соборе Санта-Мария-Дель-Фьоре. Я был на вечерних молитвах в Санта-Мария-Новелле и Санто-Спирито. Я молился вместе с прихожанами в Бадиа Фьорентине и в Сан-Лоренцо. В церкви всех Святых и в Бабтистерии Сан-Джованни. Я всюду искал её глазами. Но её нигде не было. О, я видел тысячи прихожанок множества церквей. И все они были разного достоинства и звания. Но среди них я так не встретил ту, что была мне нужна. Я даже гулял по садам Боболи и был в галерее Уффици. Я не скажу, что среди них не было красавиц. О, нет, я встречал очень привлекательных женщин. Но все они не годились для моего образа.

– Господи, как же тебя искушают бесы, – в отчаянии крикнул Марио.

Толстяк упал на колени, прямо перед Джулиано.

– Прошу тебя, одумайся. Ты стал одержимым. Сходи в любую из церквей и помолись теперь о собственной душе, ибо ты встал на путь своей погибели.

– Марио, встань. Что ты несешь? Успокойся. Уже всё позади. Я её нашел, – глаза Джулиано светились от счастья.

– Я не знаю, кого ты там нашел. Но я прошу тебя, сделай из этого мрамора Богородицу с младенцем или Ангела с крестом.

– Нет, это потом. Не серди меня, Марио. Не заставляй вновь и вновь каяться перед тобой и миром. Что греховного в обычном человеческом лике? Отчего художник должен творить лишь на тему «Страстей Христовых»? Ты не устрашишь меня и не остановишь в моих дерзаниях. Я хочу отсечь от камня только лишние крошки, чтобы явить свету образ прекрасной девушки. Она ведь просто земная женщина. Это я от любви своей нарекаю её богиней. Мне господом проститься такая дерзость, ибо Господь наш не столько наказует, сколько милосердствует.

– Да, как же ты не поймешь, что не примет общество твою работу, ибо это настоящее святотатство – использовать божественной красоты камень на образ обычной смертной.

– Как я устал оправдываться, Марио. Дослушай мой рассказ. Повторюсь – я искал ее всюду. И когда уже отчаялся, то увидел её на рынке, на площади Республики. Она стояла возле прилавка и перебирала руками обычный лук. И солнце играло в ее волнистых прядях. В какую-то минуту она посмотрела на меня. И вместе с ее взглядом в мои глаза влилась вся синь Тосканского неба. И я понял, что пропал. А после я понял, что я – самый счастливый человек на свете, ибо я нашел свой образ. Ты понимаешь, теперь я знаю, чья фигура замурована в этом камне. Кого я должен из него извлечь. В этом куске сахарного мрамора находится моя Лучиана, Лучиана Росси.

– Она согласилась позировать тебе?

– Да, представь себе. Она придет уже завтра. На рассвете. И я не знаю, как пережить остаток этого дня и эту ночь.

В ответ Марио лишь тяжко вздохнул.

– Не вздыхай, старина. Я забыл сказать тебе главное. Я ведь знал, чей образ я ищу. Я ее увидел еще до того, как повстречал на рынке.

– Где и как? – сосед непонимающе смотрел на друга.

– Накануне я так же мучился от тревог и тяжких дум. Мне не спалось. В спальне было душно. Сначала я открыл окно. Комнату заполнил такой яркий лунный свет, что в полночь стало светлее, чем днём. Тогда я, не одеваясь, вышел на террасу. На синем ночном небе, словно огромный белый диск, сияла полная луна. Она была божественно прекрасна. Вокруг пели цикады, и тихо шелестела листва. Из сада потянуло родниковой прохладой. Я провел руками по спящим розам, они благоухали, напоенные слезами росы. О, Марио, если бы ты знал, насколько эта ночь была волшебна. Становясь старше, мы так редко созерцаем эту неземную красоту, которую нам дарит ночь и ей хозяйка – луна. Но главное потрясение ждало меня впереди. Я вернулся на террасу и подошел к моему вожделенному камню. Я даже вскрикнул от восторга и страха.

– Страха? – переспросил Марио.

– Да. Мрамор из Каррары выглядел иначе, чем днем. Нет, он и днем-то выглядел прекрасным. Но, ночью. Он весь светился изнутри.

– Наверное, из-за лунного света изменились его физические свойства. Либо это был оптический обман, – хмурясь, произнес Марио.

– О, друг мой, сейчас ты мне напоминаешь Фому Неверующего.

В ответ Марио лишь хмыкнул.

– Поверь, камень светился прямо изнутри. Да, его обливал щедрыми струями лунный поток. Но этого было мало. Внутри него горела яркая лампада. Только свет её не был похож на блеск живого огня. Мрамор мерцал изнутри белым и холодным светом. Я подошел ближе и увидел, что помимо таинственной лампады в нем видны четкие контуры. Это была фигурка стройной и прекрасной девушки с копной кудрявых золотистых волос. И девушка эта мило улыбалась мне. Чем дольше я вглядывался в ее неясный лик, тем больше вспоминал. Я познавал ее и, одновременно, вспоминал.

– Как это, вспоминал?

– Ты знаешь, мне казалось, что я знаком с ней. Знаком давно. И слишком давно её знаю и люблю. К утру луна сошла с небосвода. Потухла и мерцающая лампада, что находилась в камне. А вместе с ней растаяли и контуры моей прекрасной незнакомки. Наступивший рассвет, ворвавшийся живительной прохладой, возродил вокруг всю природу. Но только не мой камень. При первых лучах солнца камень будто онемел и заснул. Но это было уже неважно. Я навек запомнил образ той, что жила