Флорентийская блудница - Лана Ланитова

– Отчего же?

– Да, потому что его Мария изображена, как обычная торговка или крестьянка. А вовсе не по канонам церкви.

– Видишь, значит, не я один желал высечь из камня обычную девушку.

– Я не раз уж вспоминал тебя и твои устремления. Это просто поветрие какое-то. Реализма вам всем подавай.

– Ты прав.

– Боюсь тебя даже спрашивать, дорогой мой Джулиано, ты-то закончил свою работу? – отважился спросить Марио. – Высек из мрамора свою торговку луком?

Вместо ответа Джулиано поднялся со скамьи.

– Я принесу вина. Хорошо, что закончился дождь. Осень нынче холодная. Я редко развожу огонь. Меня измучили эти холода, – пожаловался Джулиано. – Может, пойдем в дом?

В его голосе появились какие-то старческие нотки.

– Мы так привыкли с тобой обедать на террасе… Может, хоть немного посидим здесь, на воздухе? Смотри же – будто нарочно и дождик перестал, и солнышко немного вышло.

– Ну, хорошо. Давай я сюда принесу вина.

Джулиано двинулся в сторону входной двери.

– Обожди, а отчего ты не крикнешь Орнеллу? Пусть она нам накроет стол.

– Орнеллы давно нет, – с усмешкой ответил мастер.

– А что с ней случилось? Вышла замуж?

– Нет…

– Ну, хорошо. Позови тогда кого-нибудь другого из своих слуг.

– А некого мне звать. Дом пуст. Я один здесь остался. Я рассчитал всех слуг. Мне нечем им платить, – Джулиано тяжко вздохнул. – Как это ни печально, я в большой нужде, Марио. Я болен, и у меня давно нет заказов, – тихо отвечал он.

– Подожди, но у тебя были сбережения в банке Медичи. И ты никогда не нуждался в деньгах. Как могло такое случиться?

– Почти все свое имущество я продал за долги. Я беден теперь, Марио, словно церковная мышь, – Джулиано криво усмехнулся и вновь надсадно закашлялся. – Один богатый торговец сейчас отделывает свой дом, и он пообещал заказать у меня несколько античных бюстов. Но, говоря по правде, эта лихорадка сильно забирает мои последние силы. Еще с утра я чувствую себя сносно, а после обеда я чаще валяюсь на кровати, либо сижу вот здесь, на скамье. Я просидел на этой скамье почти всё лето.

– Но, отчего ты не обратишься за помощью к отцу? Или не возьмешь у кого-нибудь в долг?

– Марио, брать в долг мне совестно. Конте никогда не побираются у своих соседей. А с отцом я в ссоре.

– Из-за чего?

– Он был против моего брака.

– Так ты женат?

– Нет, я не успел жениться. К счастью.

– О, господи, – Марио обнял друга за исхудавшие плечи – Давай я одолжу тебе денег.

– Я попрошу у тебя их лишь в том случае, если сорвется мой заказ.

– Ну, хорошо. Но, знай же, что я всегда готов прийти к тебе на помощь.

– Благодарю тебя, дорогой мой Марио, – по бледному и небритому лицу Джулиано скатилась мутная слеза. – Я виноват перед тобой.

– В чём?!

– В том, что не принимал твои предостережения всерьез.

– Да, полно, Джулиано. Я уж и не помню, отчего я тебя предостерегал?

– Марио, послушай меня, – от волнения мастер присел. – Дело в том, что со мной приключилась довольно скверная и странная история. Ты только не посчитай меня сумасшедшим. Обещаешь?

– Ну, хорошо… Довольно меня пугать, Джулиано. Ты не производишь впечатление больного рассудком человека. Расскажи же все толком.

– Сейчас я принесу вина. Мы выпьем за встречу, и я постепенно тебе обо всем расскажу.

Глава 5

Джулиано сходил на кухню и принес бутылку вина и тарелку с виноградом и смоквой.

– Винограду я нарвал на заброшенном винограднике. Там, возле рощи, есть бесхозная лоза. Я и раньше собирал там виноград. Попробуй, он хороший. И смоквы свежие. На той стороне сада у меня есть три фиговых дерева. Есть еще ячменные лепешки, но они зачерствели.

– О, не хлопочи, мой друг. Я совсем недавно из-за стола. Я только вина и выпью.

Тяжело булькнуло бордовое вино. Друзья с наслаждением отпили по глотку.

– Это прошлогоднее Кьянти. Прекрасный букет.

– Да, вино у тебя было всегда самое лучшее.

В ответ Джулиано лишь вздохнул. Когда кубки были опустошены, мастер начал рассказывать.

– Марио, дорогой мой Марио Бруно, я никому не рассказывал всё то, что произошло со мной за эти полтора года. Если бы я до конца открылся перед кем-то, то меня бы приняли за душевнобольного и заточили в башню, где томятся все свихнувшиеся граждане этого города. А если бы я исповедовался в храме божьем, то мною бы заинтересовались церковники. Уж они-то вынесли бы правильный вердикт. Поверь, уж они-то бы точно определили, что дело моё нечисто. И что за этот год моя душа не раз побывала в лапах самого Диавола.

– Да, что ты! – Марио отпрянул. – Друг мой, ты всегда был очень нервен и впечатлителен. И я готов отнести эти волнения лишь на счёт твоей одухотворенной и тонкой натуры. Не более. Такова природа твоего духа. И всё.

– Ха! – рассмеялся Джулиано. – Если бы я имел лишь душевное расстройство, тогда мне было бы легче и спокойнее. Тогда я бы позвал лекарей. А кого было звать мне? Священников? С ними шутки плохи. Инквизиции давно нет, а гарью на площадях до сих пор пахнет… – мастер немного помолчал. – Condemno![13] – будет их приговор. Ты, верно, успел обратить внимание на тот самый постамент. Что ты на нём увидел?

– Он был пуст.

– Ну вот, – глаза Джулиано горели лихорадочным огнем. – Значит, ты тоже это видишь?

– Что вижу?

– Пустоту?

– А что там должно быть?

– Марио, на этом постаменте находилась статуя. Статуя Лучианы. Я изваял её.

– Так, где же она?

– Вот и ты задаешь мне этот же вопрос.

Джулиано вскочил с места и нервно заходил по террасе.

– Твой вопрос и есть самое лучшее доказательство моего душевного здоровья. Моё «психо» в порядке. Хотя, это весьма условно. Я давно уже болен. Но болен не рассудком.

– Ты говоришь, что изваял статую… Так, может, ты её продал? Или перенес в иное место?

– Я не трогал её, – Джулиано вновь сел на скамью и опустил голову. – Если ты помнишь, мы расстались с тобой именно в тот день, когда я впервые познал ветреный характер Лучианы.

– Да, я что-то припоминаю… Ты жаловался мне на то, что эта девица не желала тебе долго позировать.

– Долго? – мастер хмыкнул. – Да, она не желала позировать мне ни минуты.

– Да, отчего же? Ты говорил, что купил ей много дорогих нарядов.

– Да, купил. Это было только начало, –