Флорентийская блудница - Лана Ланитова

«Какая стихия уничтожила этот прекрасный дом и сад? – думал Владимир. – Отчего здесь царит такое запустение?»

Владимир с грустью парил над тем местом, где еще недавно возвышался дом мастера, и пытался рассмотреть хоть признаки былой роскоши. Вместо них он видел лишь остов разрушенного дома и груды камней, покрытых травой и мхом. Корни старых деревьев проросли сквозь куски белого и серого мрамора, подобно черным змеям. Он видел лишь обломки некогда великолепных скульптур, над которыми когда-то колдовала рука великого мастера. Их светлые и отрешенные лики спали в колыбелях из густой травы. И сердце Владимира сжалось от невыразимой тоски. В саду сохранился лишь портик, в котором когда-то стояла скульптура Аполлона. Но самого Аполлона уже не было. Обломки его прекрасного изваяния валялись тут же. И возле божественной головы одиноко рос куст белых роз.

«Господи, отчего всё самое прекрасное в мире рано или поздно становится тленом? Отчего беспощадное время рушит всё? Отчего погибает сама любовь? Вечная любовь… Или она не гибнет?»

Владимир парил над заброшенным домом мастера, того мастера, который умел творить живые скульптуры. А еще этот мастер умел любить…

Пока он летал над руинами дома Конте, в воздухе все так же звучала самая прекрасная мелодия, которую еще не придумал ни один земной сочинитель. Её придумают позднее, но она уже звучала над этой вечной как мир землей.

Владимир сам не заметил, как оказался в стороне от усадьбы, над небольшим холмом. На этом холме была построена маленькая церквушка имени святого Луки. А рядом с церквушкой был разбит небольшой некрополь. Владимир летел над могильными камнями, всматриваясь в надписи. Неведомая сила несла его прямо к цели. Меж двух высоких пиний находилось неброское захоронение. Это был серый гранитный камень, на котором было высечено имя великого мастера и скромная надпись: «Здесь покоится скульптор Джулиано Конте».

А рядом с могилой была установлена мраморная скамья. В свете луны Владимир увидал тонкую фигурку Лучианы, горестно склоненную над седой молчаливой плитой.

* * *

Очнулся он в своей кровати, в вотчине своего патрона. За окном стояла долгая лунная ночь.

«Неужели я дома? И в этот раз меня изрядно помотало», – подумал он и повернулся на бок, в надежде крепко выспаться.

Неожиданно к его бедру кто-то прикоснулся. Владимир вздрогнул и оглянулся. На краю кровати сидела прекрасная флорентийка собственной персоной. Сквозь лунный свет сияли ее длинные, распущенные по плечам волосы.

«Странно, что она не исчезла, как все прочие видения, – устало подумал он. – Я вернулся из старой Флоренции, но, похоже, этот город и его история еще не покинули меня…»

– Ты тоже бросил меня? – с грустной улыбкой произнесла она.

– Я? Наоборот, я даже пытался тебя догнать. Но ты убежала вслед за своим мастером.

В ответ она лишь протяжно вздохнула.

– Я пыталась его догнать, но всё тщетно. Вот уже два века я ищу его и пытаюсь вымолить прощение…

– Да, ты говорила, – Владимир сел на кровати и опустил ноги.

Он услышал, как Лучиана всхлипнула. Ему стало жаль её.

– Ну, иди ко мне, – он протянул руки и нежно обнял ее.

Её щека была совсем рядом, и он ощутил ее горячие слезы.

– Ну, не горюй ты так. Ничто не вечно в этом мире. Всё тлен, – прошептал он. – Ничто не вечно под луной… Но и не вечны наши наказания. Поверь.

– Откуда ты это знаешь?

– Я не знаю это. Я чувствую… Мне кажется, что рано или поздно мастер Конте простит тебя. Ибо любовь сильнее обид. Она побеждает всё. А он любит тебя. А раз любит, значит простит.

– Ты, правда, так думаешь?

– Я давно уже не вру, Лучиана.

Она улыбнулась сквозь слезы и вытерла мокрые глаза. А после прижалась к нему.

– Можно я немного полежу с тобой? – спросила она. – Прежде, чем я навсегда покину тебя и улечу в свою мерность, можно я немного побуду с тобой?

– Конечно, моя флорентийская мадонна, я с радостью сожму тебя в своих объятиях.

Они легли рядом, и Лучиана положила свою голову ему на плечо. Он обнял ее и почти целомудренно поцеловал в губы. Ему хотелось продлить минуты нежности перед тем, как он захочет обладать этой прекрасной женщиной. Её горячее и гибкое тело приятно волновало его. Рука скользнула по гладкому предплечью девушки… В истоме он прикрыл глаза, зная, о том, что вот-вот настанет тот восхитительный миг, который сблизит их как двух страстных любовников. Он чувствовал, что обнимает очень пылкую и очень страстную женщину.

И вдруг, совсем неожиданно для него, Владимир ухнулся в глубокий омут сна. Сколько это длилось, он не помнил. Краем сознания он подумал о том, что слишком устал от путешествия по Тоскане, и что перед любовной схваткой ему нужен лишь короткий отдых. Самую малость…. Чуть-чуть… Чуть…

Во сне он вновь видел синее Тосканское небо, в котором рядом с ним парил красавец-орел. Он видел край оливковой рощи, несколько высоких кипарисов возле реки, и синие поля ирисов. Среди безмолвия и жаркого солнца раздались гулкие удары. Это был камнепад. Владимир вздрогнул. Ему почудилось, что где-то обрушилась скала. И он увидел её. Это была беломраморная скала на берегу Лигурийского моря. Скала из каррарского мрамора. Он видел, как с высоты птичьего полета с треском и грохотом летели вниз обломки белого мрамора.

* * *

– Хватит спать, Махнев, – услышал он до боли знакомый голос Виктора. – Вставай и наведи в спальне порядок. Кстати, и кровать придется заменить. Слишком уж большая пробоина. Вовремя я тебя в сон-то вогнал. Не то бы вместо кровати, покалеченным оказался ты сам.

Владимир проснулся и непонимающе смотрел на демона. Тот сидел в кресле, в углу комнаты. Одет демон был в пурпурную римскую тогу, а на рыжеволосой голове поблескивал золотой венок.

Владимир смахнул с лица остатки сна и огляделся. Рядом с ним, на его широкой кровати, находилась пробоина, из которой торчали острые обломки доски. Вокруг пролома в живописном беспорядке лежали куски мрамора. Это были останки от статуи Лучианы. Владимир подскочил с кровати словно ужаленный. И тут же ударился голой пяткой об увесистый фрагмент камня. Это была голова Лучианы. Остекленевшим взглядом белых глаз она бесстрастно взирала на нашего героя.

– Как же так? – прошептал Владимир.

– А как ты хотел? Скажи спасибо, что я вовремя успел. Я вогнал тебя в сон и чуточку отодвинул от твоей физиономии эту флорентийскую блудницу. Всего лишь на пару