Тьма египетская - Лана Ланитова

– А где? – пьяными голосами отозвались Махнев и Травин.

– Как где? Да, натурально тут, в этом ресторане. И сортир такой роскошный. Всюду писсуары из белого фарфора, цветы в горшках, раковины из мрамора, светильники газовые из бронзы. Видел я в коридоре и скульптуру бабы из мрамора. Похожа на какую-то богиню.

– Нет, в моем доме точно не было мраморных баб, – икнув, признался Владимир. – Слушайте, мне кажется, что я сегодня слишком пьяный. Мы столько выпили за весь день. Пятая стопка водки явно была лишней. Голова моя совсем не работает.

– И что? Моя тоже не работает.

– И моя, – эхом отозвался Травин и хихикнул.

– Ладно ваши… Моя в этой ситуации важнее. Как я потом уберу из своего дома этот балаган?

– Не уберешь?

– Нет, – махнул головой Махнев.

– Ну, и не надо. Когда проспишься, тогда и уберешь.

– А публика эта еще разбредется по моим комнатам, тогда что?

– Да, вот вам и карамболь! – все трое дружно рассмеялись.

– Что ты еще видал? – откинувшись на спинку дивана, вальяжно процедил Махнев.

– Мраморные раковины, вазоны с розами, фарфоровые кувшины для мытья рук. А на полу всюду паркет дорогой и ковровые дорожки. Видел я и кухню с поварами. И даже окно в курительной комнате.

– Да? И куда это окно открывалось? На мой огород с горгульями? – усмехнулся Махнев.

– В том-то и дело, Володенька, что там было вовсе не оконце какое-нибудь. А огромная витрина с иностранной надписью. А за витриной я увидел улицу темную. Тротуар и одинокий фонарь. На улице стояла тьма. Но фонарь освещал дома напротив.

– Да? А чьи это дома?

– Я не знаю. Кирпичные дома города какого-то.

– Вот те раз. Час от часу не легче. И как это понимать?

– Да, никак, – отмахнулся Владимир. – Проспимся, и все пройдет.

– Но это всё мелочи, други мои.

– А что еще-то?

– Я когда я шел из уборной, то по дороге мне встретилась довольно симпатичная женщина.

– Вот как? А это, действительно, странно. Когда я представлял эту ресторацию, то вовсе не желал, чтобы посторонние декорации вдруг заговорили с нами, словно живые.

– Ну, ты не желал, а они, видишь ли, не стали тебя спрашивать, – хитро подмигнул Булкин.

– Мне кажется, что в мой личный мираж, друг мой Булкин, проникли эманации твоего блудливого духа.

Все трое расхохотались.

– Мда? Возможно, что и так, – ёрничал Булкин.

– Вот и ожили все мои неживые декорации. Поздравляю тебя, Макар, это ты материализовал эту бабенцию. У меня вся публика в ресторане была, словно картонная. Один лишь официант был говорящим. Так это для дела. Как без него?

– Ну, пусть так, – с улыбкой согласился Булкин. – Слушайте же… Бабенка эта, что я встретил возле сортира, была чудо как хороша. Платье роскошное, яркого бордо. Материя на нем дорогущая. Атлас, шифон и кисея. Вы же знаете, что в тканях я дока. Дорогое платье-то на дамочке. Поверьте.

– Проститутки тоже иногда неплохо одеты. Кавалеры одаривают.

– Ну, что сразу же думать о женщине плохо, – огорчился Макар.

– Макарушка, одинокая женщина без кавалера, в ресторане, не может не быть продажной. Одинокая женщина на публике – это моветон. Ты, кстати, не спросил ее прямо о цене?

– Ну, нет. Я не привык хамить с дамами.

– А это не хамство. Может, она этого только и ждала. И думала, как бы, не продешевить?

– Да, ну вас! Всех вы готовы под одну гребенку. Мы с ней, кстати, познакомились и мило побеседовали.

– О чем? – хохотнул Владимир.

– О погоде. О чем же еще? Её, кстати, зовут Зинаидой.

– Поздравляю, Макар. И что дальше?

– А дальше… У нее есть еще две симпатичные подруги. И они сейчас придут к нашему столику.

– О, Макар, – сморщился Владимир. – Мы же хотели просто отобедать.

– Так и отобедали. А чего? Я не помню, когда в последний раз был с женщиной, – откровенно признался он.

– Ну, хорошо. Пусть приходят, – чуть протрезвев, согласился Владимир.

И с этой минуты ему показалось, что все звуки в ресторанчике стали намного сильнее и отчетливей. Они уже не звучали каким-то ненавязчивым фоном. Нет, все зазвучало вполне себе реально. К фортепьяно подошел скрипач еврейской наружности, в жилетке, и заиграл веселый венгерский чардаш. Он даже пару раз сбился и заиграл заново. А высокая певица, исполняющая до этого итальянскую арию, наоборот отошла к буфетной стойке и, взяв в руки бокал шампанского, стала пить его жадными глотками, искоса поглядывая на Владимира и его друзей. И если ранее Владимир видел ее лицо и фигуру так, словно бы она находилась от него за перегородкой из мутного стекла, то ныне, он рассмотрел весьма отчётливо, что это была немолодая женщина с красивым лицом.

Оживились и прочие картинки, казавшиеся до поры лишь легким фоном. Ярче и живее зазвучал общий смех, стали сочнее голоса, скрип стульев, стук ножей и вилок, звон хрустальных бокалов. Мимо Владимира пробежал другой, полный официант. И Владимир явственно ощутил запах чужого пота.

«Не к добру это всё, – подумал он уныло. – Что-то разгулялся я нынче со своей фантазией. Это же надо было собрать в своем дома такую толпу. Как же я избавлюсь потом от всего этого балагана? Давно ли от оркестра Бочкиной Алёны Митрофановны я успел избавиться. Так снова непрошеная публика фланирует по моему дому. Или они не пойдут дальше стен этого заведения?»

Едва он попытался осмыслить всю ситуацию, как со стороны общего зала навстречу им двинулись три незнакомые женщины. Они подошли прямо к их столику. Одна из них, та, что была посправнее, с рыжими волосами, яркая и немного вульгарная, одетая в бордовое платье с безвкусными оборками и атласными вставками на лифе, выступила вперед и приветливо улыбнулась:

– А вот и мы, господа. Давайте знакомиться.

– Очень приятно, Зиночка, – тут же вскочил Булкин. – Я уже рассказывал своим товарищам о вас. И мы так рады. Познакомьтесь господа, эту милейшую женщину зовут Зинаидой.

– Зинаида Григорьевна Порошина, – важно подтвердила она, взмахнув подведенными ресницами, и жеманно чмокнула пухлыми малиновыми губами.

Она представилась и села на предупредительно выставленный Булкиным стул.

Следующей представилась весьма субтильная особа. Если бы не яркое темно зеленое платье в горох и множество оборок, ей легко можно было бы дать не более семнадцати лет. Несмотря на яркую косметику, лицо этой женщины казалось юным и чуточку наивным. Черные волосы были собраны в строгую прическу с гребнем на затылке. Она смотрела