Тьма египетская - Лана Ланитова

– Голубчик, – обратился к нему Владимир. – А ты давно здесь служишь?

– Три года, ваше сиятельство.

– Вот как?

– Да-с. Изволите сигару?

– Нет, благодарю.

Он прошел по коридору до самых дубовых дверей, но не решился открыть их. И прошел в уборную. Здесь все было обустроено ровно так, как и рассказывал Макар. В отдельных кабинках находились фарфоровые писсуары. А в большой комнате располагались мраморные раковины с кувшинами, полными воды. Тут же лежали стопки чистых полотенец и стояли вазоны со свежими цветами. Здесь даже пахло знакомым ароматом от Guerlain.

– А недурственный ресторанчик-то у меня открылся. Однако… – присвистнул он.

А после подошел к огромному окну и приблизил к нему лицо. Там, за толстой витриной ресторанного стекла, виднелась обычная улица, так похожая на многие улицы Санкт-Петербурга или какого-нибудь европейского города. За окном стоял поздний вечер.

Судя по всему, это была осень. Редкие прохожие спешили по мостовой, залитой каплями дождя. Одинокий газовый фонарь освещал им путь и серебрил дорожку света на мокрых булыжниках. По дороге, цокая копытами, прокатился крытый экипаж.

Махнев вернулся к швейцару и плюхнулся на коридорный бархатный диванчик. Напротив дивана, возле противоположной стены, располагалась белая мраморная статуя. Судя по всему, это была статуя Венеры. С той только разницей, что у ресторанной Венеры в фигуре отсутствовала строгая академичность. Эта Венера выглядела гораздо полнее – у нее были весьма аппетитные, оттопыренные ягодицы и огромная волнительная грудь с торчащими сосками.

– Нет, ты не Венера, – усмехнулся Владимир. – Ты какая-то кабацкая Кавалерист-девица!

Ему почудилось, что беломраморная статуя повернула к нему миловидное белое лицо и подмигнула.

– Чертовщина какая-то, – он тряхнул головою, пытаясь отогнать наваждение.

А после встал и приблизился к мраморной скульптуре. Пальцы осторожно коснулись линий прохладного камня. Нет, это был лишь кусок мрамора, а не настоящая женщина. Он даже щелкнул ее пальцами по полному животу. И отошел в сторону.

– Ладно, хватит с меня ненужных познаний. Предамся-ка я лучше плотским утехам.

Он вернулся в шумный ресторанный зал, где его ждали друзья в компании милых дам.

– Ну? – обратилась к нему сероглазая Людмила. – Мы идем?

– Да, сударыня, теперь я в полном вашем распоряжении.

Она потащила Владимира через весь зал. Мимо мелькали столики, за которыми сидела вполне себе приличная публика. Мужчины пили вино и курили сигары, женщины красиво ели, непринужденно болтали и кокетничали. Мимо столиков сновали шустрые официанты. Краем глаза он заметил, что его верные товарищи тоже разошлись по сторонам, обнимая за талии своих женщин.

«Господи, не перемудрил ли я с этим ресторанчиком? Как я потом все это удалю? А если вся эта милейшая публика разбредется по моему дому? Не дай бог, кто-нибудь еще приживется, например, в моей спальне…»

Но он мысленно махнул на все рукой, решив разобраться во всем позднее.

Он поднимался с улыбчивой Людочкой по каменным ступеням, на второй этаж собственного «миража», и думал теперь лишь о том, как разденет ее. На втором пролете он сжал ее в объятиях и поцеловал страстным и крепким поцелуем.

– Ты хочешь меня? – прошептал он ей на ухо.

– Да… – почти простонала она и прижалась животом к его паху.

– Какая же ты страстная, – он ловил ее влажные губы.

Незаметно они добрались до ее комнаты. Ключом она отперла дверь и провела его внутрь.

Здесь было очень уютно. Владимир внутренне удивился тому, как хорошо была обставлена комната Людмилы. Высокие окна были занавешены коричневыми бархатными портьерами с тяжелыми кистями. Под потолком горела газовая люстра с хрустальными подвесками. И от нее шел мягкий свет на гобеленовые стены и вишневую дорогую мебель. Эта комната служила гостиной. Здесь располагался круглый стол, пузатый комод и пара шкафов с книгами.

Рядом находилась дверь в соседнюю комнату.

– Там спальня, – пояснила Людмила, откалывая с головы шляпку. – Ты раздевайся. А мне нужно ненадолго в уборную. Я тоже разденусь и приведу себя в порядок.

– О, только не мойся лавандой, – попросил он – И не душись. Умоляю.

– Хорошо, – вспыхнула она.

– Мне нравится твой природный запах.

Он вновь притянул ее за талию и крепко поцеловал.

– Ты такая сладкая.

Она откинула голову и чуточку отстранилась.

– Разденься сама. Я не умею обращаться со всеми булавками и юбками.

Она улыбнулась и зашла в просторную гардеробную, из которой открывалась дверь в уборную. Полилась вода. Владимир прошелся по всем комнатам и присел на диван. А после подошел к шкафу и посмотрел на названия книг. В основном здесь стояли французские романы.

«Неужели эта пташка говорит по-французски? – подумал он. – Это такая редкость для проститутки».

Она подошла к нему со спины и, словно прочитав его мысли, ответила:

– Я совсем недавно стала проституткой. Я дворянка. Но мой брат проигрался в пух и прах. Он не только проиграл фамильное имение, но и всё имущество и меня саму.

– Вот как? – Владимир удивленно посмотрел на Людмилу. – Бедная ты, моя.

Он вновь прижал ее к себе и поцеловал в русую макушку. Теперь она была без платья. На ней красовался шелковый розовый пеньюар. Точно такого же цвета, как и те розы, что он подарил ей в ресторане.

Под пеньюаром белела тонкая газовая сорочка. Большие груди с тёмными ореолами сосков и круглый, чуть выпуклый живот просвечивали сквозь невесомую ткань.

– Какая же ты красавица! – восхищенно произнес он.

– Мне очень приятно, что я нравлюсь тебе.

– О, ты немыслимая красавица, – он поцеловал ее в висок. – Расскажи чуть больше. Кому он тебя проиграл?

– Генералу Борзову. Это был вредный старикашка. Старый и отвратительный мерзавец. Жадный до невозможности. Он жалел мне даже еду.

– О, господи! Неужели он спал с тобой?

– О, да. Но не в том смысле, что ты подумал. Он был немощен по мужской части. Когда я осознала это, то подумала: «Ça, c'est une surprise».

– Да, это, действительно сюрприз, – горько усмехнулся Владимир.

– Володя, мне было лишь шестнадцать, и я была ещё девственница.

– Какой негодяй твой брат.

– Его убили…

– Прости, но его смерть не снимает вины.

– Да, – вздохнула она. – Я тоже ранее так думала. А потом и вовсе забыла о нем.

– А дальше что? В чем заключался сюрприз?

– В том, что старикашка мог только гладить меня, либо щипать от злости. Он требовал, чтобы я ложилась с ним в одну постель и согревала его костлявое тело. В те минуты мне было так гадко и холодно, что я всю ночь безутешно плакала, когда он засыпал.

– Скверная история. А дальше что?

– А дальше его отозвали консультантом на какую-то