Тьма египетская - Лана Ланитова

– И тут его нет, – утробно констатировал неведомый Корсаков. – И тут… Где же он, профура?

Судя по сдавленному голосу, Людочкин любовник был корпулентной личностью, ибо все поиски спрятанного любовника давались ему тяжело. Он становился на колени и заглядывал под кровать, диваны и кресла. Мужчина корячился и тяжело дышал.

– И где он? Говори!

– Ва-ня… Ну, не надо…

– Не надо? Я сейчас убью его.

И только сейчас до нашего героя дошел весь трагизм этой ситуации. Он вдруг понял, что этот ревнивец собирается убить именно его!

– Ага, как же я в шкафу-то не посмотрел! – вдруг радостно провозгласил он.

Людочка испуганно вскрикнула.

Владимир не выдержал и распахнул дверь настежь.

– А вот этого не надо! Я и сам отсюда выйду.

В комнате нависла гробовая тишина. Корсаков и Людочка с немым изумлением смотрели на Владимира. А тот, в свою очередь, уже был полностью одет и обут. Казалось, что он покидает вовсе не шкаф, а роскошное ландо на Парижской улице.

Он отряхнул невидимую пыль с лацканов своего шикарного костюма, спокойно посмотрел на Людочку и Корсакова, небрежно хлопнул дверцей дубового шкафа и, приподняв изящно шляпу, произнес.

– Я спешу. Не смею вас задерживать, господа. Au revoir!

– Какое еще оревуар?! Я покажу тебе, морда смазливая, оревуары! Ах ты гад! – бледнея, прошептал Корсаков. – Да, я тебя сейчас застрелю!

Корсков бросился за револьвером, который у него лежал в спальне. И тут до Владимира дошло, что он где-то видел этого человека. Но, где? Где он мог его видеть? Его осенило! Этот Корсаков был похож на мужа незабвенной Леночки, Елены Николаевны Грабовой, с которой он когда-то познакомился в картине. Да, это был именно тот корпулентный рогоносец, который мечтал кастрировать нашего бедного Владимира. И от которого он еле сбежал с помощью Макара. Да, это был именно он! Только в той «пьесе» у этого человека была совсем иная фамилия. И звали его – Иван Петрович Грабов.

– А я тебя сразу узнал! – крикнул Корсаков-Грабов из комнаты. – Сразу. Только тогда тебе удалось от меня улизнуть, но сейчас я тебе этого не позволю. Я не стану в тебя стрелять. Я сделаю кое-что похуже. То, чего ты боишься более всего на свете.

Корсаков тряс в воздухе револьвером. Двери Людочкиной комнаты распахнулись. На пороге стоял Макар. Корсаков выстрелил в непрошеного гостя, но пуля попала в косяк входной двери.

Макар схватил Корсакова за грудки и повалил на пол. Завязалась драка.

– Володя беги! – крикнул Макар. – Сейчас я его оглоушу.

Раздались удары и женский визг.

Через пару минут оба друга бежали по коридору на выход.

– Где Родион? – тяжело дыша, спросил Макар. – В какой комнате он был?

– Родион Николаевич! – громко позвал Владимир.

– Я тут! – услышали они сдавленный голос Травина. – Ой! Ай! Помогите.

Голос доносился со стороны лестничного пролета. Когда друзья были на ступенях, они увидели, что Травина прижал к стене и душит какой-то громила в иыльном черном фраке.

Макар подбежал к громиле со спины и ударил его по голове. Громила сразу обмяк и свалился подле ног Травина.

– Это кто?

– А чёрт его знает, – ответил дрожащий Травин. – Он ворвался в комнату Юленьки и грозился меня убить.

– А неплохо мы погуляли, господа, – хмыкнул Макар. – Я думаю, что самое время нам убираться из этого заведения.

Все трое легко побежали вниз по лестнице, до первого этажа. На лестничной площадке пред ними предстали две двери.

– Володя, куда идет эта дверь?

– А бог ее знает, – пожал плечами Владимир.

– Это же твой ресторанчик, – хмыкнул Макар.

В ответ Владимир лишь почесал затылок. Сверху раздался топот множества ног и мужские крики:

– Они внизу, на первом этаже. Держи их! Скорее. Они не должны уйти.

– Это Грабов очнулся, – пояснил Владимир. – Надо бежать, господа.

Тогда, недолго думая, Макар толкнул ту дверь, которая находилась ближе. В лицо ударил холодный осенний ветер и брызги дождя. Наши приятели оказались на темной улочке. Вокруг стоял густой сумрак осенней промозглой ночи.

* * *

– Темно-то как… – прошептал Травин. – Где это мы? Ни одного фонаря. Темно так, что, хоть глаз выколи.

– Да уж, – прошептал Владимир. – И вправду – Тьма Египетская…

Глаза потихоньку стали привыкать к темноте.

– Похоже, что справа улица, – произнес Травин. – Глядите, там за деревьями находятся дома. Вон, я вижу даже свет в одном из окон. Правда, он слабый от свечки, но всё же есть.

На ветру зашелестело дерево, окатив наших друзей веером холодных капель. Вдалеке послышался стук копыт по мостовой.

– Однако тут холодно. Может, вернемся? – предложил Макар. – Наваляет тем гадам. И вновь посидим в твоем, Володя, ресторанчике. Там тепло, и музыка играет. Да и, честно говоря, я вообще не могу взять в толк, где мы очутились? Вова, мы же были у тебя в гостях. А тут эта улица. И где она? Черт ее знает. Откуда она взялась?

– А может, спросить у кого, что это за город? – предложил Травин.

– Угу, мы спросим, а нам так и скажут всю правду. Ага! Держи карман пошире. Тут на каждом шагу – своя пагуба.

– А, может, и вправду, лучше вернуться?

Только тут Владимир обнаружил, что он и его друзья стоят на небольшом крыльце каменного дома. Владимир шагнул к той двери, из которой они вышли еще пару минут назад. Рука ухватилась за крепкую ручку и потянула её на себя. И тут случилось весьма странное действо: металлическая ручка отвалилась от двери и с грохотом упала на каменный пол. Дверь жалобно скрипнула, накренилась и, неожиданно для Владимира, повалилась прямо на него. Наш герой едва успел отскочить в сторону, как деревянное полотно ухнулось на крыльцо. Владимир подошел ближе к кирпичной стене, на которой еще недавно стояла эта дверь. Рука коснулась темного проема. Пальцы с удивлением ощутили шероховатую поверхность кирпичной кладки. Там, где еще недавно был выход из здания, уже ничего не было.

– Вот те раз. Замуровали стену? Когда успели?

– Здесь всё успевают, – с горечью хмыкнул Махнев.

– Погодь, а может с той стороны остался вход?

Ошупью, запинаясь о корни невидимых деревьев и пачкая ноги в мокрой траве и прелой листве, Макар обходил вокруг этого странного дома и пытался найти хоть один вход. Но все было тщетно. В этом здании отсутствовали не только двери, но и окна. Четырьмя ровными гранями, выложенными из старинного кирпича, на них смотрел абсолютно гладкий кирпичный куб, без единого входа и выхода. Макар дважды обежал все здание, в обе стороны. Пару раз он оскользнулся на