Флорентийская блудница - Лана Ланитова

что я расстроился от его слов, то будете неправы. Вместо угрызений совести, я испытывал какие-то титанические приступы наслаждения от унижения этого человека и его дочери. Я ходил и с упоением купался в собственной желчи, ведя диалоги с самим собою. Я повторял про себя нечто вроде:

«Вызвал бы он меня на дуэль, старый идиот. Лучше бы следил за собственной дочерью, чтобы она не забрасывала неженатых мужчин своими слезливыми письмами. А будь ты не таким напыщенным болваном, так выдал бы свою дочурку сразу, как ей едва исполнилось пятнадцать. Тогда бы ни один критик не посмел и рта раскрыть и назвать твою обожаемую Леночку «залежалым товаром» или «старой девой». Сам виноват и сваливает с больной головы на здоровую. Обрадовались они – нашли себе нового дурачка. Как же! Женюсь я на вашей престарелой дочурке. Держите карман пошире…»

– А что Захаревская? Быстро остыла к тебе? Наверное, папенька образумил наконец-то её?

– Если бы! – выпалил Травин. – Это был еще не конец истории.

«… После визита Захаревского я еще какое-то время находился в дурном расположении духа. И постарался с головой уйти в работу. Прошел месяц, и я, казалось, позабыл обо всей этой неприятной истории. Один мой приятель и по совместительству преподаватель математики, некто Грачев Иван Ильич, пригласил меня как-то в своё фамильное имение, расположенное на реке, в довольно уютном местечке.

На дворе стоял жаркий июль – самая макушка лета. Уроков у меня не было, по причине летних вакаций. Почти всех кадетов распустили по домам, за исключением нескольких сирот, которые проводили каникулы в стенах кадетского интерната. Выпускные экзамены были давно позади. Я провел ряд важных совещаний и подготовил для губернской коллегии и отдела образования планы на новый учебный год. Выслушал отчеты своих преподавателей. Поучаствовал в аттестационной комиссии. Сделал распоряжения относительно ремонта. Словом, как и обычно, перед поездкой в имение моего приятеля, я провел все дни в своих привычных летних хлопотах. Единственным незавершенным делом оставался мой научный труд по лингвистике. Помимо этого мне предстояло написать лекции по новому курсу грамматики у младших классов. Набрав с собой полный саквояж тетрадей и учебников, я отправился вместе с приятелем в его имение.

Надобно, господа, сказать теперь несколько слов о Грачеве. Иван Ильич был младше меня на три года. Он имел в училище репутацию отличного преподавателя. Предмет свой знал и любил, а равно старался привить интерес к математике и у своих учеников. Так уж вышло, что с первых же лет моей работы в качестве директора, Грачев был моим помощником во многих делах. Совсем по-приятельски он рассказывал мне о местном педсоставе, давая шутливые характеристики каждому преподавателю. Словом, в первые годы он сильно помогал мне освоиться в незнакомой обстановке. И часто откровенно подбадривал меня, когда я смущался на новой должности. Совсем незаметно мы сблизились с ним настолько, что стали почти друзьями. Грачев довольно часто бывал у меня в гостях. Мы вместе чаевничали долгими зимними вечерами. Иногда играли в карты и пили бургундское и портвейн. А после имели долгие беседы о всякой чепухе. Конечно, как водится, мы разговаривали о политике, о войне, о законах и налогах, об образовании. А иногда наши вольные беседы касались философских тем. И хоть призвания наши были диаметрально противоположными, ибо один из нас был приверженцем точных наук, а другой – гуманитарных, все равно у нас с Грачевым было много общих тем. Зачастую наши вольные и смешливые беседы касались обсуждения знакомых. И женщин в том числе. Но о женщинах мой приятель разговаривал крайне неохотно, каждый раз переводя беседу на какую-нибудь иную тему.

Грачев был холост и, кажется, даже не помышлял о скорой женитьбе. Как я понял, у него даже не было никого на примете, и ни одна из дам не успела покорить его страстное сердце.

Несколько слов о его внешности. Иван Ильич был строен и высок. Фигуру имел сухощавую, но с развитыми плечами. И если бы не небольшая сутулость, его сложение можно было бы назвать почти идеальным. В молодости он занимался атлетикой и поднимал пудовую гирю. А так же не чурался долгих пеших прогулок. Зимой любил кататься на широких деревянных лыжах. Словом, Иван Грачев был физически развитым молодым мужчиной, весьма приятной наружности. Волосы его были темны, почти черны. Цвет лица немного смуглый. Карие глаза смотрели на собеседника чуть смешливо и проникновенно. Острая бородка завершала сей прекрасный мужской образ. Одевался Грачев всегда аккуратно. Вне училища он умудрялся носить дорогие фраки и прекрасно пошитые сюртуки. Иван Ильич нравился многим дамам, но это обстоятельство, казалось, ему было совсем безразлично.

В тот день, ближе к вечеру, мы добрались до фамильного поместья Грачевых. На небольшом пригорке у Грачевых располагался довольно милый каменный двухэтажный дом с мезонином и роскошной верандой, увитой диким виноградом.

Иван с великим радушием и необыкновенным гостеприимством предоставил мне чуть ли не самую лучшую в его поместье комнату. Комната казалась огромной и выходила окнами на чудесный сад, полный яблонь и клумб с летними мальвами, георгинами и пионами. Были там и другие цветы. Их упоительный аромат всякий раз врывался в раскрытые окна моей комнаты и будоражил мою кровь. В комнате стояла широкая кровать с удобной периной и несколькими подушками. Рядом с кроватью располагался прекрасный комод с зеркалом, книжный шкаф, шкаф для одежды и большой письменный стол. Все, что нужно было для моих занятий. Даже в самые жаркие дни моя комната сохраняла приятную прохладу и я, бывало, падал на чистые простыни моей необъятной кровати и забывался таким сладостным сном, какого никогда не знал в суетливом городе.

Словом, очутившись в имении Грачева, я был несказанно рад тому, что согласился приехать в это милое сельское гнездышко. Ох, если бы в тот момент я мог догадываться о том, какие еще сюрпризы поджидают меня в гостеприимном имении моего приятеля!

А дело было вот в чем. Как только я умылся с дороги и переоделся в летнюю парусиновую пару и английскую соломенную шляпу, ко мне в комнату постучался Грачев и пригласил меня к ужину. Вместе с Иваном мы вышли в длинный коридор его дома. Иван собирался перед ужином показать мне свою библиотеку и небольшую коллекцию картин. Как только двери моей комнаты остались позади, в начале коридора показалось что-то пестрое и шумное. Это было какое-то яркое пятно или шар, который катился по коридору прямо на нас с Грачевым и издавал детские крики. Вечернее солнце, освещающее коридорный