Маскарад Мормо - Мария Понизовская

Чёрт возьми.

Тело «коллекционера», конечно, всё время было тут. Лежало на этом самом месте, пока Солнцева копалась в его «сокровищнице», а Котов… Котов делала что-то над ним. Елена повела плечами, не в силах отвести взгляд от мертвеца. Оказалось, что на его ботинки в проходе смотреть было куда проще, чем на бескровное лицо. Елену передёрнуло. Лицо «коллекционера» казалось каким-то твёрдым на вид, оно навевало мысли о статуях в саду «Веди». Их образы представали перед внутренним взором. И это её отрезвило. Солнцева моргнула, словно сбрасывая наваждение, и только сейчас заметила, что вокруг мертвеца нацарапан круг. Котов вырезал его, вероятно, чем-то вроде лезвия прямо на деревянном полу. «Обвод» – быстро смекнула она. И бросила на Котова встревоженный взгляд.

«Не может же он всерьёз…»

– Сядь, – Мирослав кивнул на пол.

– Т-ты что со-обирае…

– Помолчи.

Елена дёрнула плечом, но быстро присела на корточки перед мертвецом. Догадка о том, что Мирослав собирается сделать, прострелила голову. И у Солнцевой мурашки выступили на спине. Она даже не сказала бы сейчас, откуда сама знала этот ритуал. Откуда он взялся в её памяти. Она метнула на Котова напряжённый взгляд. Ей не верилось…

Её пальцы механически теребили манжету сорочки, то и дело пробегаясь по игле, спрятанной в шве. Солнцева снова не спускала взгляд с мертвеца, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что сейчас произойдёт. Что Котов собирается сделать. А затем справа от неё раздалось приглушённое шипение Мирослава. И Солнцева переключила внимание на него. Только встретившись взглядом с его лихорадочно поблёскивающими глазами, она осознала, что у неё уже несколько секунд странно сжимается живот. И она знала почему. Знала эту смесь чувств. Страх. Обречённость. Предвкушение. Радость?

Мирославу было сложно ворожить – она видела это. Они провели здесь лишком много времени. Проклятый Верхний город травил их. Отнимал дарованные Криптой силы, заглушал её могущество. И всё же Котов ворожил. Он поднял руку к губам и с силой вонзился зубами в кончик большого пальца, заставив Елену скривиться по привычке.

– Мыслете, – прошептал он и опустился на колени у самой кромки обвода, не нарушая его границ.

Его палец дрожал, когда Котов собственной кровью выводил на лбу Коллекционера аккуратную и багряную «m»:

– Мыслете!

Свечи закоптили, но ничего не произошло. Криптская буква темнела на белой коже мертвеца. Будто клеймо. Но Коллекционер не реагировал.

Елена вытащила иглу из манжеты и проткнула свой палец раньше, чем успела подумать, что делает. Размазав кровь по ладони, она взяла Котова за руку. И отрешённо отметила – его пальцы совсем холодные.

– Мыслете! – повторил Мирослав.

У Елены закружилась голова, она ощутила жжение проклятого воздуха Поверхности в десятки раз сильнее. Тот сковал горло спазмом, породил кашель в груди. Захрипев, Солнцева отшатнулась, а в следующей миг врезалась затылком в стеллаж. Прежде чем чернота застлала глаза, она ощутила, как собственные пальцы выскальзывают из влажных ладоней Мирослава. А когда зрение к ней вернулось, Елена увидела, что в центре начерченного на полу ритуального круга стоял оживший покойник.

«О чёрт!» – возможно, она сказала это вслух, потому что Котов дёрнулся рядом.

Елена… не ожидала, что у них получится. По крайней мере не была к этому готова. Она таращилась на мертвеца во все глаза и не могла поверить…

Котов подался назад и прислонился спиной к стеллажу. Он тяжело дышал. Кровь теперь шла из обеих его ноздрей.

От вида огонька осмысленности в широко распахнутых, но по-рыбьи стеклянных глазах «Коллекционера» было одновременно жутко и смешно. Елена поднялась на ноги, не желая смотреть на него снизу вверх. На несколько мгновений повисла тишина. И с улицы донёсся далёкий металлический скрип.

Солнцева скосила глаза на Мирослава. Тот громко и тяжело дышал.

– Не здравствуй, – наконец сказал он, заставив Солнцеву вздрогнуть. Но Котов обращался вовсе не к ней. – Глаголь!

Мертвец качнулся вперёд, словно Мирослав дёрнул его на себя. И Елена опять уставилась на «коллекционера», чувствуя, как мурашки проступают за шиворотом. Оживший труп открыл рот – одним резким движением, с чмоком и неестественно широко. Но заговорил не сразу. С белых губ успела сорваться нитка слюны, прежде чем мертвец издал первый звук:

– Ха-а-а.

Дыхание, обдавшее лицо Лены, ещё не было нестерпимо зловонным, но уже пахло гнилостной сладостью. Она заставила себя остаться на месте. Она не отступит. Она его не боится, это ему следует бояться её. И таким, как он!

Елена стиснула зубы.

– Ага, – прокомментировал Котов. – Кто ты такой?

Руки у Елены задрожали так сильно, что пришлось сжать пальцы в кулаки. Но не от страха, совсем не от него. «Коллекционер» не моргал и смотрел сквозь неё. А от ритуального обвода – круга, выцарапанного ножом на досках пола – разило таким лютым холодом, что Солнцева переставала чувствовать кончик носа.

Мертвец молчал. И Мирослав шумно набрал в грудь воздух.

– Н-на-назови своё имя! – рявкнула Елена прежде, чем Котов успел что-то сказать.

Но «коллекционер» не отреагировал. Котов повторил её вопрос.

– Ви-икто-ор, – отозвался мертвец. Он даже не говорил, а просто выл.

– Чудно, Виктор, – Котов поднялся на ноги. – Откуда тебе известно про…

– Т-т-ты у-убил С-со-олнцева-младшего?! – резко перебила его Елена.

Краем глаза она заметила, как особенно сильно дёрнулась щека Мирослава. Но ей было всё равно. Ей было невыносимо. Её переполняло уже нестерпимое сплетение чувств. Предвкушение, волнение. Ярость.

Мертвец молчал. А из его открытого рта капали слюни.

– Ма-альчик в со-солнечной маске! – прорычала Солнцева, закипая сильнее с каждым мгновением.

Казалось, один его одутловатый вид был способен заставить её окончательно потерять самообладание. Взорваться. Она вскинула руку с болтающейся на ремешках маской младшего брата и ткнула ею мертвецу прямо в лицо.

– Это т-т-ты убил его? От-т-твечай!

– Это бессмысленно, – флегматично вклинился Котов.

И Елена бросила на него разъярённый взгляд – что едва ли того впечатлило. Мирослав стоял, скрестив на груди руки, и в сторону Солнцевой даже не смотрел. Тем не менее говорить продолжил именно с ней:

– Я поднял его. – Котов не сводил глаз с мертвеца. – Я могу с ним говорить. Только я. Ты совсем книг не читаешь? Он не слышит тебя, бестолочь. Он никого не слышит, кроме меня.

Солнцева стиснула зубы. Но прежде чем успела сказать что-то, Мирослав вдруг повернул к ней голову – так резко, что ей показалось, она услышала, как хрустнула шея.

– Он же мёртвый, – сказал Котов. И его голос звучал укоризненно.

Солнцев вскинула брови. Но Мирослав уже отвернулся.

– Виктор, – позвал