Империя Лотоса - Таша Сури

способность убивать якшу, но не уничтожать их целиком. Я сказала ему, что предоставлю ее ему, только если он пообещает мне безопасность народа ахираньи. Но я расскажу тебе.

— Ты не можешь так легко доверять мне, — хрипло сказала Прия. Ее кожа словно покрылась искрами молний, стала живой. — Ты меня не знаешь. Что, если я отдам это императрице, не попросив ничего взамен? Меня могли послать сюда, чтобы обмануть тебя, я...

— Я чувствую, что ты собой представляешь, — сказала Бхумика. — Это не вопрос доверия. Ты нуждаешься в помощи. Я сожалею об этом. Слушай меня: Место, где сила якши входит в мир. Уничтожь его, и сила якши погибнет вместе с ним.

— Хирана, — вздохнула Прия. Конечно.

Чтобы достичь ее, Малини понадобится ее помощь. Без руководства триждырожденной Прии воинам и жрецам Малини пришлось бы умирать целыми волнами, чтобы прорваться сквозь стену деревьев Ахираньи. Но Прия могла провести их прямо туда.

Это давало ей преимущество.

— Я могу спасти Ахиранию с помощью этого, — сказала Прия, испытывая радость и облегчение. — У тебя не было причин говорить мне об этом, не было причин доверять мне, но спасибо, что ты это сделала. Я договорюсь с императрицей. И прослежу, чтобы она освободила и тебя.

Хватка Бхумики внезапно сжалась.

— Есть и другая цена, — сказала она. — Это она открыла воды.

— Кто?

— Бог, который растет на тебе, как душистая смоква растет на дуплистом дереве. Я вижу ее в тебе. Чувствую ее. Воды выживут, если в них останется хоть один ее черенок, семя, корень, — настоятельно сказала Бхумика, и Прия почувствовала, как осознание пронеслось по ее телу, прежде чем коснулось мыслей.

Конечно. Каждая часть Мани Ара должна быть уничтожена.

Даже те части, которые были Прией.

— Мне жаль, — прошептала Бхумика. — Мне очень жаль.

Прия покачала головой, подыскивая слова, желая, чтобы Бхумика поняла, что сожалеть не о чем, что они обе знают, каким жестоким может быть мир, что Бхумика потеряла себя, и как Прия могла поступить иначе? Но было уже слишком поздно. Дверь с лязгом распахнулась, и в комнату вошел Рао.

— Хватит, — сказал принц Рао. — Пора уходить.

— Я не оставлю Бхумику в этой тюрьме, — тут же заявил Прия. — Ты, наверное, дурак, если думаешь, что я так поступаю. Кто-то пытался убить меня, когда я была в камере. Охранникам нельзя доверять.

Она увидела, что он колеблется.

— Старейшина Прия, — сказал он. — Я обещаю, что леди Бхумике будет предоставлено лучшее жилье, и я обещаю, что она будет в безопасности. А теперь прошу вас.

Иди, пока Шахар н е рассердилась?

Малини пришла в комнату Прии несколько часов спустя. Она оставила своих охранников у дверей, вошла в комнату с ароматом цветов, в косе ее волос сверкало золото.

Время. Малини просила ее об этом — умоляла об этом своими темными глазами, уязвимыми, несмотря на всю ее силу. Но теперь ее взгляд был тверд. Она была блистательной, неприкасаемой, выше Прии. Она была императрицей.

— Ты странствовала, — сказала Малини.

— Меня отвели к Бхумике, — ответила Прия.

Она сделала медленный вдох. Набралась сил. — И она, и я хотим поторговаться с тобой.

Малини посмотрела на нее, приподняв одну изящную бровь.

— А ты?

— Она рассказала мне все.

Даже те секреты, которые скрывала от тебя.

— Все? Поразительное доверие со стороны женщины, у которой нет воспоминаний, — пробормотала Малини.

— Мы все еще связаны магией, — сказала Прия. — Мы все еще храмовые сестры. Этого было достаточно. — Прия наклонилась вперед. — Поклянись, что люди Ахираньи будут в безопасности и свободны, и я дам тебе способ навсегда уничтожить якшу. Меньше смертей твоих солдат и жрецов. Что скажешь?

— Да, — просто ответила Малини.

Прия моргнула.

— Что?

— Да, — сказала Малини.

Прия молча смотрела на нее.

Малини смотрела в ответ, спокойная и молчаливая.

— Мои писцы подготовят договор, — сказала Малини. — Настоящий политический договор между старейшинами Ахираньи и императрицей Париджатдвипы в обмен на знания.

— Значит, ты это сделаешь? — спросила Прия, ее голос был совсем тихим.

— Пощадишь Ахиранью?

— Сделаю. Я не боюсь убивать, — сказала Малини. — Но если у меня есть возможность пощадить свой народ и сделать так, чтобы якша никогда не вернулись, я ею воспользуюсь.

Она двинулась к Прие. Поколебалась, словно боялась подойти ближе. Прия снова увидела вспышку уязвимости в этих темных глазах.

— Я бы не стала лгать об этом, — тихо сказала Малини.

Прия издала дрожащий смешок.

— Ты меня ненавидишь, — сказала Прия. — У тебя есть веские причины лгать мне. Чтобы причинить мне боль. Я думала, мне придется бороться с тобой за это.

— Ты считаешь, что я все еще хочу причинить тебе боль, или ты считаешь, что я должна хотеть этого?

Прия ничего не ответила. По какой-то причине эти слова были ужаснее любого ножа.

— Уничтожить Ахиранью — значит уничтожить тебя, — сказала Малини. — Я не хочу уничтожать тебя. Больше не хочу.

Прия сглотнула. Комната вдруг показалась ей слишком маленькой, и она не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы преодолеть расстояние между ними и схватить Малини за руки, притянуть ее к себе и снова попробовать ее на вкус, ее соль и цветы...

Она крепко сжала руки.

Ногти вдавили бороздки в ладони, придавая ей силы.

Заслуживала ли она прикосновений Малини, ее рта, нежного обещания, что Малини не хочет ее уничтожить? Она знала, что нет. «Договоритесь о контракте, — сумела произнести Прия. — Тогда я расскажу тебе все, что тебе нужно знать.

В обмен на спасение Ахираньи я обещаю, Малини, что выиграю эту войну для Париджатдвипы.

МАЛИНИ

Как только договор был составлен, она собрала вокруг себя своих придворных.

— Мои лорды и принцы, — сказала она. — Мои высокородные женщины, мои мудрецы и мои дорогие советники. — Она склонила голову к Лате, к Дипе, к женщинам, которые их окружали. Теперь они сидели не за ее спиной, а перед ней — во главе ее двора.

— У нас есть выход.

Она рассказала им об оружии жертвоприношения.

О том, как старейшина Прия поведет желающих жрецов к водам, лишенным смерти, где они умрут, и это испепелит эти воды.

Она говорила уверенно и спокойно, не удивляясь паническим и скептическим взглядам своих людей. Она сказала им, что это было видение безымянного, подтвержденное ей матерями пламени. Сандер, главный жрец священного монастыря Нимиса, готов поддержать ее в этом вопросе. Это была убедительная история.

— Можно ли доверять старейшинам Ахираньи? — спросил один из них.

— Они боятся, что их народ погибнет, — ответила Малини. — Их стремлению выжить можно доверять.

— А если старейшина