Падшая - Инна Владимировна Дворцова

— Второе правило: не доверяй тишине. Если лес замолчал — значит, рядом хищник, или что-то похуже.

Мы слушали затаив дыхание.

— Третье: не доверяйте никому, кто предлагает помощь без платы. В Приграничье всё имеет цену. Я пускаю вас не из доброты — мне нужны новости из большого мира, и вы расплатитесь ими за завтраком.

— Четвёртое, — он посмотрел прямо на меня, и в его потухших глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Самое главное, “Чёрный ручей” стоит на источнике. Это место силы. Ваша мать умела с ним говорить. Если вы не унаследовали её дар... уезжайте. Сразу же. Бросьте всё, бегите в столицу, проситесь в монастырь. Потому что источник выпьет вас до дна. Поместье проклято.

Я невольно прижала руку к груди, где под платьем висел мешочек с семенами. Он был тёплым.

— У меня нет выбора, — тихо сказала я.

— Выбор есть всегда, — возразил Дорохов. — Можно сбежать за границу. Можно наняться служанкой в другое поместье под чужим именем. Можно...

— Можно сдаться, — перебила я запальчиво. — Но я не буду. Я восстановлю “Чёрный ручей”.

Генерал долго смотрел на меня, потом поднял бокал здоровой рукой:

— За упрямых дур. Иногда они меняют мир. Или мир меняет их — до неузнаваемости.

После ужина Марфа проводила нас в комнату. Чистую, просторную, с тремя кроватями. Роскошь после недели пути.

— Запирайтесь изнутри, — сказала она на прощание. — И не открывайте до рассвета, что бы вы ни услышали. Господин не опасен, но... мы здесь всегда готовы к худшему.

Когда дверь закрылась, Варвара прошептала:

— Барышня, может, правда вернёмся? Он же сам сказал — про́клятое место.

Я покачала головой:

— Нет, Варя. Мы едем дальше. Генерала земля не пустила, потому что он чужой. А я — кровь от крови тех, кто построил это поместье и жил в нём. И я, если честно, сильно сомневаюсь, что проклятие существует.

Мешочек с семенами под платьем потеплел, словно соглашаясь.

За окном выла какая-то тварь. В доме скрипели половицы, хотя все легли спать. Но мы были в тепле, за крепкими стенами.

Завтра нас ждал “Чёрный ручей”. Но сегодня мы были в безопасности.

Относительной безопасности. В Приграничье, как я начинала понимать, полной безопасности не было нигде.

Глава 9

Утро в доме генерала Дорохова началось с густого тумана за окнами и аромата свежесваренного кофе — роскоши, о которой я уже успела забыть. Марфа накрыла стол с основательностью человека, привыкшего к суровым зимам: горячая каша с маслом, копчёная оленина, солёные грибы, ягодный морс и тот самый хлеб — чёрный, плотный, с семечками каких-то местных трав.

Генерал уже ждал меня. Он был одет в простой льняной костюм, но держался с той же военной выправкой. И выглядел лучше, чем вчера. Утренний свет смягчал резкие черты его лица, делал моложе. Он сидел прямо, парализованная рука лежала на специальной подставке.

— Доброе утро, Елизавета, — кивнул он. — Как спалось на границе цивилизации?

— Лучше, чем ожидала, — честно призналась я, присаживаясь за стол. — Тишина здесь... особенная. Глубокая.

— Это пока, — усмехнулся он. — Кофе?

Он сам разлил напиток по тонким фарфоровым чашкам.

— Итак, графиня, — начал он, намазывая хлеб маслом. — Расплачивайтесь за гостеприимство. Что нового в столице? Последние известия я получал три месяца назад.

Я сделала глоток. Кофе был крепким, с привкусом кардамона.

— Император подписал новый указ о рекрутском наборе. Теперь берут по три человека с тысячи душ.

Дорохов хмыкнул:

— Войну, значит, не планируют прекращать. Что ещё?

— Скандалов хватает. Барон Корф попался на растрате казённых денег, но выкрутился — подарил императрице новый дворец. Дочь графа Донцова сбежала с учителем музыки — итальянцем. Говорят, уже в Венеции.

Дорохов склонил голову и внимательно слушал сплетни.

— Ничего не меняется, — усмехнулся он.

— Да, те же балы, те же интриги. Князь Вяземский всё так же проигрывает состояния в карты, графиня Белова меняет фаворитов как перчатки. Новая мода на турнюры, которые делают женщин похожими на уток... — я горько усмехнулась. — И всё так же легко разрушают жизни.

— Расскажите вашу историю.

— Это не интересно, — пожала я плечами. — Меня оболгали и вышвырнули из столицы.

— Обычное дело, — кивнул Дорохов без удивления. — Половина Приграничья — ссыльные по навету. Другая половина — те, кто сам сбежал от чего-то худшего. Как я.

Мы допили кофе в молчании, которое уже не было напряжённым.

После завтрака генерал вызвал своего человека — того самого бородатого охранника.

— Фёдор проводит вас до границ Чёрного ручья. Дальше он не пойдёт — я запрещаю. Но покажет, где начинаются ваши земли.

Фёдор кивнул, подтверждая.

— Полдня пути по старому тракту, если не случится марева, — сказал он хрипло. — Выезжать надо сейчас, пока туман не поднялся.

Дорохов проводил нас до ворот, тяжело опираясь на трость.

— Последний совет, графиня, — сказал он на прощание. — Если земля вас примет, не пытайтесь сразу всё изменить. Иногда старые места помнят больше, чем люди. И... если выживете, приезжайте в гости. Мне интересно, что вы там найдёте.

Мы тепло распрощались, и я знала, что теперь в Приграничье у меня есть один друг.

Дорога заняла полдня, но показалась вечностью. Фёдор ехал впереди на своей лошади, за ним наша телега. Он почти не говорил, только иногда указывал на особо опасные места:

— Здесь граница марева. Если увидите, что воздух дрожит — объезжайте.

— А вон там, где три берёзы растут из одного корня — старое капище. Не останавливайтесь.

Солнце поднялось к зениту, когда лес начал редеть. И вдруг Фёдор натянул поводья.

— Всё. Дальше я не поеду.

Мы выехали на пригорок и замерли. Внизу в чаше долины, окружённой кольцом чёрных елей, лежало поместье.

— Матерь Божья, — выдохнула Варвара.

— Что за чертовщина? — пробормотал Степан.

А я молчала, потому что