Падшая - Инна Владимировна Дворцова

Холл был огромен и величественен даже в своём запустении. Высокий потолок терялся в густых тенях, широкая дубовая лестница с резными перилами, изображающими переплетение лоз, вела на второй этаж. Ступени были укрыты таким толстым слоем серого праха, что на нём не было ни единого мышиного следа. Мебель, расставленная вдоль стен, была укутана в белые чехлы, похожие на саваны привидений, застывших в ожидании.

— Не так уж и страшно, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Провела пальцем по перилам, оставляя глубокую борозду. Под слоем грязи проступило тёмное, благородное полированное дерево, сохранившее тепло. — Стены сухие, плесени нет. Крыша, кажется, не течёт, иначе паркет бы вздыбился. Здесь просто очень грязно.

— Просто грязно? — Варвара громко чихнула, вытирая нос рукавом и с сомнением оглядывая фронт работ. — Барышня, да тут работы на год! Полы натирать, окна мыть, эти чехлы стирать... А кухня? Если там мыши всё погрызли и печь развалилась?

— Мыши — это полбеды, — мрачно заметил Степан, задирая голову и осматривая потолочные балки. — Главное, чтобы перекрытия не гнилые были. А то рухнет нам на головы эта красота, и поминай как звали.

Он деловито по холлу, постучал костяшками пальцев по стене, прислушиваясь к звуку.

— Камень крепкий, звонкий. Штукатурка местами осыпалась, но не беда, поправим. Половицы... — он попрыгал, проверяя прочность, и пол отозвался жалобным, но крепким скрипом. — Скрипят, но держат. Пойду, подвал проверю. Надо понять, где самые слабые места, пока светло.

Он ушёл, гулко топая сапогами, и его шаги ещё долго отдавались эхом в пустом доме. Мы с Варей остались одни посреди этого пыльного, безмолвного царства.

Я подошла к лестнице. Перила, несмотря на пыль и паутину, манили прикоснуться. В них чувствовалась сила.

— Давайте осмотримся, — предложила я. — Нужно понять масштаб бедствия. И найти место, где будем ночевать.

Первый этаж оказался в удивительно приличном состоянии, словно хозяева ушли отсюда не тридцать лет назад, а вчера. Большая гостиная с огромным камином, облицованным камнем. Мебель под чехлами напоминала спящих зверей. На стенах висели потемневшие от времени картины в тяжёлых рамах. Столовая с длинным столом на двенадцать персон. Кабинет с массивным письменным столом и... пустыми книжными полками.

Сердце болезненно сжалось. Где же бабушкина библиотека? Неужели отец продал книги? Или здесь поработали мародёры?

Зато кухня порадовала. Огромная, с высоким сводчатым потолком и печью размером с небольшую комнату. Множество медной утвари, позеленевшей от времени, висело на крюках.

— О, вот это по мне! — оживилась Варвара, оглядывая свои будущие владения. Глаза её заблестели азартом. — Печь только протопить, дымоход проверить, котлы песком отдраить и можно хоть на полк солдат готовить! И кладовая рядом, просторная.

— Пойдём искать спальни, — решила я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. — Нам нужно где-то ночевать.

Второй этаж встретил нас длинным коридором с множеством дверей. Мы заглядывали в комнаты одну за другой. Большинство из них были копиями нижних — пыльные, тихие, сухие. В некоторых мебель была накрыта полотнищами, в других стояла открытая, демонстрируя выцветший бархат обивки. Обои местами отклеились и свисали лохмотьями, но той безнадёжной, сырой гнили, которую я боялась увидеть, здесь не было.

В конце коридора мы обнаружили явно мужскую комнату. Тёмные, почти чёрные обои с золотым тиснением, массивная кровать из красного дерева, шкафы с книгами, тяжёлые портьеры. Кабинет, нет, скорее спальня прежнего хозяина. Здесь воздух был тяжёлым, застоявшимся.

А затем мы нашли ещё одну дверь. Резную, изящную. Я толкнула её и замерла на пороге.

Это была женская спальня. Окна выходили в сад, и даже сквозь вековую грязь на стёклах было видно, как красиво здесь, должно быть, на закате. Солнце заливало комнату мягким оранжевым светом. Кровать под лёгким балдахином, туалетный столик с небольшим изящным зеркалом в серебряной раме, камин, облицованный изразцами с нарисованными васильками.

— Батюшки! — ахнула Варвара, прикрыв рот рукой.

Комната была чистой.

Абсолютно, неестественно чистой. Ни пылинки на полу, ни паутинки в углах. Постель застелена свежим, хотя и грубым, домотканым бельём, которое пахло лавандой. На столе стояла простая глиняная ваза с букетом сухих полевых цветов, но они не рассыпались в прах, а выглядели так, словно их поставили вчера.

— Как такое возможно? — пробормотал вернувшийся Степан, который нашёл нас по голосам. Он озирался с суеверным ужасом. — Тут же всё закрыто было!

Я медленно подошла к окну. На чистом подоконнике лежал сложенный лист бумаги. Я развернула его. Чернила выцвели, но почерк — летящий, острый — был разборчив:

“ Для той, что придёт. Комната будет ждать столько, сколько нужно — год, десять лет, век. Заклятие снимется, когда ты переступишь порог. Спи здесь первую ночь. Дом должен узнать тебя, а ты — его.

Не бойся теней в углах и шорохов в стенах. Это память дома. Он одинок и напуган. Будь с ним нежна.

С любовью и надеждой, твоя бабушка Елена .”

У меня перехватило дыхание, к горлу подкатил ком. Бабушка знала. Через годы и смерть она протянула мне руку помощи.

— Вот и решилось, где барышня будет ночевать, — практично заметила Варвара, хотя голос её дрогнул. — Негоже спорить с покойницей, тем более с такой заботливой. Степан, давай-ка выберем и себе комнаты. Желательно поближе, а то мало ли...

Варвара облюбовала комнату через стенку от моей. Небольшую, видимо, для личной горничной. Степан выбрал комнату у лестницы.

— Стратегическая позиция, — озорно подмигнул он Варе, и она зарделась, как маков цвет. — Буду охранять периметр. О, смотрите! Башня!

Степан стоял в дверях своей комнаты и показывал в конец коридора, где темнел узкий проход к винтовой лестнице.

Любопытство пересилило усталость. Мы поднялись по крутым каменным ступеням и оказались в круглой комнате с окнами на все стороны света. Стёкол здесь не было вовсе, только ставни, сейчас распахнутые настежь. Ветер гулял свободно, принося запахи хвои и реки. Вид открывался потрясающий: бескрайний лес, чёрные холмы, а вдалеке, змеясь серебром и чернью, блестела лента Чёрного ручья.

— Барышня, а это что? — Варвара указывала дрожащим пальцем в центр комнаты.

Я проследила за её взглядом