Падшая - Инна Владимировна Дворцова

Я подошла к столу и ударила ладонью по столешнице, прямо рядом с рассыпанной солью. — Мы не знаем, что бродит в темноте. Генерал Дорохов не шутил, когда предупреждал: после полуночи из дома ни ногой. Ты видел, что было в лесу с туманниками? А здесь земля древнее и злее. Конюшня не дом. Мы не знаем, стоит ли защита от нечисти на самом особняке, но здесь мы хотя бы вместе. А там ты будешь один. И если что-то придёт за тобой, мы даже крика не услышим.

Мои слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Степан побледнел, представив эту картину.

Я перевела дыхание и посмотрела на Варвару:

— План меняется. Степан, ты берёшь перину и идёшь спать в комнату Вари. Она уже чистая, я прибрала магией.

— А я? — пискнула Варя, заливаясь краской до корней волос. — А как же... это же неприлично... Что люди скажут?

— А ты спишь со мной, — закончила я, нетерпящим возражений тоном. — В моей комнате кровать широкая, поместимся. А приличия, Варя, остались в столице. Здесь другие законы. Законы выживания. Мёртвым репутация ни к чему.

Степан открыл было рот, чтобы возразить. Мужская гордость требовала не прятаться за юбками, но посмотрел мне в глаза и осёкся. Видимо, что-то в моём лице убедило его лучше любых слов.

— Как скажете, барышня, — буркнул он серьёзно, опуская голову. — Бережёного Бог бережёт.

— Вот и славно, — кивнула я, чувствуя облегчение. — Варя, собери соль. Всю, до последней крупинки. В тряпочку и мне отдай. Нельзя добру пропадать, да и для защиты сгодится лучше, чем молитва. И сковороду свою бери.

— Сковороду-то зачем в спальню? — удивилась Варя, ползая по полу и сметая соль в ладонь.

— Затем, что это, как выяснилось, лучшее оружие против нечисти, — мрачно усмехнулась я. — Пусть будет под рукой. Спится спокойнее, когда есть чем огреть ночного гостя.

Мы поднялись на второй этаж. Коридор тонул в густых, чернильных тенях. Свет наших свечей выхватывал из темноты очертания дверей, которые теперь казались не просто проёмами, а закрытыми ртами спящих чудовищ, готовых распахнуться в любой момент.

У двери в комнату Вари я остановилась. Степан зашёл внутрь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я зашла следом. Достала тряпочку с солью и щедро, не жалея, насыпала тонкую белую линию вдоль подоконника.

— Степан, слушай внимательно, — сказала я, повернувшись к нему и глядя прямо в глаза. — Запрись изнутри на засов. И не выходи до рассвета. Что бы ты ни услышал. Кто бы тебя ни звал. Даже если услышишь мой голос или Вари. Понял?

— Понял, барышня, — кивнул он судорожно сглотнув. — А если... ну... по малой нужде приспичит?

Он попытался шутливо подмигнуть, разрядить обстановку, но в глазах его плясал первобытный страх.

— В ведро в углу, — жёстко ответила я не улыбнувшись. — Или в камин. Или терпи до разрыва пузыря. Но за порог ни ногой. Жизнь дороже чистых штанов.

Степан сглотнул, шутка застряла у него в горле.

— Понял. Спокойной ночи, барышня, Варя.

Он поспешно закрыл дверь. Мы услышали, как тяжело, с металлическим лязгом заскрежетал засов. Я высыпала ещё немного соли вдоль порога снаружи. Как правильно заметил Стёпа: “бережёного Бог бережёт”.

— Пошли, — шепнула я Варе, беря её за холодную руку.

В моей комнате было тихо и чисто, но даже здесь воздух казался тяжёлым. Мы заперлись, подпёрли дверь тяжёлой дубовой тумбой для надёжности. Варя положила сковороду на тумбочку у изголовья. Я высыпала остатки соли тонкой непрерывной линией вдоль порога и единственного окна.

— Барышня, — прошептала Варя, задувая свечу и торопливо забираясь под одеяло с головой. — А вы правда думаете, что там, в конюшне... что-то плохое?

Я лежала в темноте, глядя в невидимый потолок. Снаружи ветер или не ветер, скрёбся в ставни, словно просясь внутрь.

— Не знаю, Варя, — ответила я честно. — Но проверять не хочу. Спи. Завтра будет много работы.

Дом затих. Долго ворочалась, прислушиваясь к скрипам и вздохам старых балок, но усталость взяла своё. Задремала под скрежет ставней и далёкое, жуткое уханье совы.

Сон был тяжёлым, беспокойным. Мне снилось, что я бегу по коридорам, а они удлиняются, и двери хлопают, как пасти...

Проснулась рывком, от ощущения чьего-то взгляда. В комнате было темно, но лунный луч пробился сквозь щель в ставнях и упал на спинку кровати.

Прямо на меня смотрели два ярко-зелёных, светящихся в темноте глаза.

Глава 13

Я хотела закричать, но горло сковал спазм. Рядом мирно посапывала Варвара, уткнувшись носом в подушку, не подозревая, что на спинке нашей кровати сидит нечто. Зелёные глаза медленно моргнули. По очереди.

Моя рука моя медленно потянулась к сковороде на тумбочке.

— Не надо железа, хозяюшка, — раздался тихий, скрипучий голос. — Свой я. Домашний.

Существо спрыгнуло со спинки кровати на пол. В полосе лунного света я разглядела его получше. Оно было маленьким, ростом с кошку, лохматым и похожим на клубок серой шерсти, из которого торчали длинный нос и те самые зелёные глаза.

— Ты... ты кто? — прошептала я, опуская руку.

— Тихон я, — существо поклонилось, придерживая бороду, чтобы не волочилась по полу. — Домовые мы. Заждался уже. Думал, совсем помру от тоски. Тридцать лет здесь кукую, пыль глотаю да мышей гоняю. Думал, сгину совсем без людей, ан нет. Ты явилась. Да ещё и с характером.

Он подошёл ближе, и я увидела, что выглядит он действительно плохо: шерсть свалялась, глаза тусклые, весь какой-то прозрачный.

— Ловко ты Степана от конюшни отвела. Если б он там остался — к утру бы косточек не собрали, — хихикнул Тихон.

— Почему? — Похолодела я.

— Так, защита у поместья — одно название, — вздохнул домовой, почёсывая за мохнатым ухом. — Старая княгиня сильная была, защитный контур на крови ставила. Но время-то идёт. Забор прогнил, руны стёрлись. Сейчас через ограду любая мелочь перелезть может. А уж крупная тварь...

Он помолчал, печально опустив уши.

— Прости, что ночью пришёл, — продолжил Тихон, забираясь на край кровати. — Но днём силы не