Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Квакваппа? Большое Облако? Что-нибудь ещё? Обилие сведений Нефелении превосходило мои способности к восприятию. У меня была тысяча вопросов, но в голову не пришло ни одного разумного, который я мог бы задать.

«Я вас перегружаю, верно?» Нефеления понимающе улыбнулась. «Тогда пока оставим эту тему. В своё время я расскажу вам о Квакваппе больше.»

«В своё время?»

«Скоро. Очень скоро. Но теперь снова по порядку. Вообще-то я хотела сообщить вам кое-что об эйдернорнской фарологии.»

Она вновь накрыла сапфир миниатюрной башней.

«Я правильно понимаю?» — спросил я. «Через этот макет вы поддерживаете связь со всеми смотрителями маяков острова?»

«Именно так. Здесь я принимаю все их важные открытия и сообщения, сортирую их и передаю дальше. Так смотрители маяков общаются с тех пор, как мы с Грифиусом построили этот макет. Фейерверки по-прежнему важны, но теперь служат главным образом для устрашения Большого Облака — и, разумеется, для ориентирования моряков. Наше общение между собой теперь по большей части происходит на телепатическом уровне. Благодаря этому чудесному макету. Поэтому нам уже и не обязательно ходить в «Рыбу-факел» поесть.»

«Я и не думал, что обитатели башен так общительны.»

«Смотрителей маяков Эйдернорна считают более или менее случайным скоплением чудаков, которых, помимо профессии, ничто друг с другом не связывает. Но в действительности всё ровно наоборот. Они союзники, сплочённое сообщество. Чтобы беспрепятственно выполнять возложенную ими на самих себя миссию, они испокон веков удалились от публики, и потому большинство жителей Эйдернорна думает, будто смотрители друг другу и масла на хлеб не дадут намазать. На деле же это беспримерная коллективная актёрская работа, изощрённый обманный манёвр. В действительности мы образуем тайный союз, члены которого едва ли могли бы относиться друг к другу с большим уважением и признательностью. Чтобы поддерживать это ложное впечатление взаимной неприязни, мы отказываемся от прямых разговоров и вместо них предпочитаем утомительный обмен тайными посланиями, языком знаков и прочими зашифрованными сообщениями.»

«Вообще-то для меня это не новость», — рискнул вставить я. «Похоже, это даже общеизвестно. Мой врач в САФЮАТ уже рассказывал мне об этом.»

Нефеления рассмеялась. «Да, по очень простой причине. Доктор Тефринт де Бонг принадлежит к кругу посвящённых. К числу наших союзников на острове. От него нам всё известно о вашей странной аллергии.»

Тут моей находчивости окончательно пришёл конец. «Вот как?» — обиженно спросил я. «Можно мне также узнать, кто ещё играет роль в этом спектакле вокруг моей персоны? Да и вообще, могу ли я доверять хоть кому-нибудь на этом острове?»

«Не принимайте это на свой счёт. Тайна и скрытные действия — основа Эйдернорнского фарологического общества. Ни один другой тайный союз не знает такой дружбы и преданности, какие связывают гениев Эйдернорна, ведь это требует исключительного отречения, самоотдачи и самопожертвования. Каждый из нас, смотрителей маяков, в любое мгновение умер бы за другого, если того потребует дело. Из глубокой убеждённости в важности нашей задачи, которая есть не что иное, как сохранение всей жизни на этом континенте — в Замонии. Поэтому мы разработали самую безумную, пёструю, взрывную и громкую форму общения всех времён и всех культур: эйдернорнские фейерверки, язык маяков. Это язык звуков и цветов, алфавит детонаций и вспышек света. Шифрованные огненные письмена и хореографически выстроенные взрывы фейерверочных ракет также заменяют устное слово». Нефеления вздохнула.

«Но это лишь одна сторона фейерверков. Другая, и куда более важная, — защита от Большого Облака. Держать его в узде — наша вечная задача, которая каждый вечер начинается заново.»

Опять это Облако! Я остерегался задавать новые вопросы. По-видимому, оно было её навязчивой идеей.

«Ибо больше всего Облако боится света. Огонь и громкий шум — единственное, что его устрашает; тут оно ничем не отличается от всякого другого хищника. Ещё и потому, что молния и гром — его собственные средства устрашения. Это оно уважает.»

«Вы считаете Облако хищником?»

«Почему бы и нет? Просто это очень большой и необыкновенный хищник. К счастью, единственный в своём роде на этом континенте. Оно проявляет множество поведенческих признаков животных, живущих охотой. Оно подстерегает нас. Охотится на нас. И предпочитает наносить удар, когда мы невнимательны или выказываем слабость. Оно ненасытно. И беспощадно. Да, это звучит нелепо! Живое облако, наделённое сознанием и охотничьим инстинктом.»

«К этой мысли, во всяком случае, сперва нужно привыкнуть», — осторожно подтвердил я.

«В конечном счёте Облако, по-видимому, представляет собой совершенно новую форму существования — возможно, гибрид животного и растения. Животное тяготеет к компактности, оно втискивает свои органы в тесную оболочку из плоти. Растения же склонны разрастаться в пространстве и бесконечно расти. Облако находится посередине: оно попеременно расширяется и снова сжимается, беспрестанно чередуя эти состояния. Кажется, будто оно не от мира сего.»

«Вы действительно в это верите?»

«Я не просто верю — я знаю. Я учёная, таков итог моих исследований. Другие смотрители маяков тоже сперва посмеивались над моими методами и анализами. Они всегда инстинктивно распознавали в Облаке угрозу, но никогда по-настоящему его не анализировали. Теперь это изменилось. Сегодня они называют меня облакодокторшей».»

«Облакодокторшей? Это и вправду учёная степень?»

Она отмахнулась. «Нет, это всего лишь моё прозвище среди смотрителей маяков. Если уж на то пошло, я назвала бы себя анатомом облаков. Ведь я не лечу и не исцеляю облака, я их лишь наблюдаю. Разве что вскрываю — но исключительно в теории. Будь я практикующим врачом, мне пришлось бы приближаться к пациенту. Но я, напротив, делаю всё, чтобы держаться от Облака подальше. Я отстранённо рассматриваю его как объект исследования, подобно тому как орнитолог наблюдает птиц. Или астроном — звёзды. Я предпочитаю изучать его издали, с максимально возможного расстояния, через хороший телескоп. Лучше со здоровым уважением, чем с чрезмерным любопытством. По его внешнему виду я делаю выводы о внутреннем. А сделав их, выполняю рисунки своих результатов». Она указала на картины на стенах.

Теперь я наконец понял, что изображено на картах, висевших на стенах. Это были не абстрактные картины. Это были анатомические изображения облаков! Облака с нервными системами, облака с мышцами и сухожилиями. Облака с кровеносными сосудами. На этих картинах они выглядели как причудливые органы. Или как рассечённые части