Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

«Вы и вправду сами выполнили эти карты? Они превосходны с художественно-технической точки зрения.»

«Ну… я немного дилетантствую в акварели, если воспользоваться одной из ваших формулировок», — вздохнула Нефеления. «В молодости я немного изучала искусство и живопись. Учёные степени в этой области я получила в Гральзунде.»

«У вас учёная степень по живописи?»

«О да. У меня их шесть разных, плюс профессорское звание. Докторская степень по эйдетической квантоперспективике, по пигментизму, по флоральной анатомии, профессорское звание по абстрактной акварелистике. Докторскую степень по натуралистической масляной живописи я получила за портрет дуба Нурненвальда в натуральную величину; сегодня он украшает фойе Академии. Говорят, до сих пор находятся студенты, которые хотят взобраться на этот дуб и лишь в тот миг понимают, что он нарисован, когда врезаются в стену. У меня докторская степень по хризографии и ещё одна — по графитологии. Я умею сама ткать и натягивать холсты из мумийной марли. У меня есть свидетельство мастера по изготовлению кистей из куницына волоса. Я умею сама смешивать самые разные лаки из восьми веков. Я писала кистью во всех замонийских стилях живописи — от флоринтийского первоколоризма через гральзундскую радикальную абстракцию и маниакальный маньеризм до ужасспрессионизма. Я освоила микроскопическую книжную миниатюру колибриными перьями. Я посещала семинары Чикориджи де Горио, Эдда ван Мурча, Али Огенчельма, Фохтигана Венга, Гремита Этерны и Дорди аль Вальсы. Ну да, в те времена в Гральзунде живопись ещё можно было изучать куда основательнее, чем в нынешних академиях искусств, где теперь только и делают, что швыряют в холсты пакетики с краской». Она снова глубоко вздохнула.

«Разумеется, всё, что вы видите на этих картинах, — чистая теория. Никто ещё ни разу не держал Облако на анатомическом столе. Поэтому наблюдение за Облаком для меня — важнейший инструмент. Непрерывное, повседневное изучение его привычек. Мои постоянные заметки, таблицы и записи. Мой ценнейший инструмент — мои глаза, желательно с хорошим телескопом перед ними. Представьте, что вам пришлось бы, наблюдая с расстояния в пять километров, делать выводы о пищеварительной системе муравья. Примерно так я и работаю.»

Глаза Нефелении сияли всё ярче, чем больше она увлекалась своей лекцией.

«Облака существовали на нашей планете задолго до того, как возникли наш континент и жизнь на нём. И они будут существовать ещё тогда, когда всё живое вновь полностью исчезнет. Будь я инопланетянином из другой галактики и попади сюда, я, возможно, решил бы, что облака — господствующая форма бытия на этой планете. С такой же непредвзятостью стараюсь рассматривать наше облако и я. С детской наивностью: почему они так часто приходят в волнение? Почему тогда громыхают и сверкают? Плачут ли они, когда идёт дождь? Сердятся ли, когда идёт град? Почему они так беспокойны? Почему никогда не спускаются на землю? Если облака умеют летать, почему они не могут приземлиться?»

«Думаю, этому есть довольно простое объяснение», — осмелился вставить я.

«Вы в этом убеждены?» — молниеносно парировала она, сверкнув на меня глазами. «Вы уверены, что облака никогда не могут спуститься к нам?»

«Ну, э… я…» — заикаясь, пробормотал я, устрашённый резкостью её тона. Я не решился заметить, что облака над Эйдернорном всегда внушали мне странное предчувствие. Но, вероятно, эйдетка уже знала и это.

«Могу я узнать, каковы ваши отношения с Грифиусом?» — спросил я: отчасти чтобы сменить тему, отчасти потому, что мне это действительно было интересно. Быть может, так мне наконец удастся что-нибудь выяснить о его местонахождении.

«Грифиус фон Одоструг — да, он и вправду отдельная тема. Каждый смотритель маяка наотрез отказался бы работать в группе, где есть предводитель. Но, если быть честными, приходится признать: Грифиус уже давно возглавляет Эйдернорнское фарологическое общество. Именно он по-настоящему объединил нас в борьбе с Облаком. И на Эйдернорн меня привёз тоже Грифиус фон Одоструг.

«Ах, вот как?»

«Он увидел несколько моих картин, написал мне и попросил помочь ему с иллюстрациями к его картам. По его приглашению и за его счёт я приехала на Эйдернорн — сперва всего на несколько недель. Но из этого выросли долгая дружба и мой переезд на остров. В конце концов я сама стала смотрительницей маяка, но это ещё более долгая история. Так или иначе, всё это запустил Грифиус.»

«Вы знаете, где он сейчас?»

Нефеления вздохнула. «Я прекрасно понимаю, что вам хочется узнать, где находится Грифиус. К сожалению, сейчас я не могу сказать об этом многого — но он передаёт вам привет! И велел сообщить, чтобы вы не беспокоились.»

«Значит, с ним всё хорошо?» — уточнил я. Наконец-то я узнал хоть что-то о том, ради чего главным образом сюда приехал.

«Скажем так: он в хороших руках. Скоро вы снова с ним встретитесь.»

Мне это показалось несколько слишком загадочным, но я принял сказанное за добрую весть. «Что вы подразумеваете под скоро?»

«Даже очень скоро. Квиквигг сообщит вам об этом и проводит на встречу.»

«Квиквигг?» — растерянно спросил я. «Вы его знаете?»

«О да», — без обиняков ответила Нефеления. «Мы хорошие друзья.»

«Погодите-ка…» — подозрительно возразил я. «Если вы знакомы с Квиквиггом, тогда сосчитать гумдуделей в моих террариумах вам вовсе не трудно. Значит, вы, вероятно, знаете и цвет моих трусов в гостиничном номере. Ведь Квиквигг его тоже знает.»

Нефеления рассмеялась. «Лавандовые! В голубую крапинку. Ну… несколько уловок, конечно, тоже входят в эйдетическую комбинаторику. Я ведь не утверждала, что это серьёзная наука. Я сказала: исследовательская.»

«У меня есть ещё несколько вопросов…» — начал было я, но Нефеления резко меня перебила.

«Думаю, на сегодня наш разговор окончен», — решила она. «Очень скоро у нас будет возможность углубиться во всё это. А пока прошу ещё немного терпения.»

«Тогда ещё всего один фарологический вопрос», — попросил я. «Скажите, как вы обнаружили этот маяк и кто его построил?»

«Ну, прежде всего, это вовсе не маяк, а просто башня. Она не подаёт сигнала, и с моря её не видно. Это морозокрысиная башня. Береговые гномы построили её очень давно как форпост,