Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

драконгорец вроде него удостоил тебя этой чести, — сказал Флорестан. — Но теперь, к сожалению, нет времени ни для гордости, ни для скорби. Прежде всего ты должен быть сильным и храбрым».

«Я ничего этого не понимаю! — всхлипнул я. — О чём вы все говорите?»

«Ты избранный!» — торжественно воскликнул Флорестан.

«Избранный!» — не менее елейно повторили хором остальные.

Квиквигг подкатил Флорестана к большой проволочной корзине, свисавшей в комнату через отверстие в потолке. Теперь я понял, что это своего рода лифт для кресла, которым они оба и воспользовались, чтобы подняться в башню.

Нефеления подошла ко мне и взяла меня за руку.

«Флорестан прав, — сказала она. — К сожалению, у нас нет времени на подобающую скорбь. Я всё тебе объясню. Без пяти двенадцать».

Опять?, подумал я. Что у них у всех здесь вечно с этим временем?

Нефеления порылась в своей сумке через плечо и извлекла что-то наружу. Это был падпараджа-сапфир, очень похожий на мой собственный. Его пульсирующее сияние окрасило её лицо зелёным светом. «Ваш-то наверняка тоже при вас», — сказала она.

«Разумеется!» — ответил я.

«И вы, несомненно, помните мою модель Эйдернорна и систему связи между смотрителями маяков».

«Как я мог бы это забыть?»

«Так вот, теперь с нами будет примерно так же. Во время вашего полёта мы будем поддерживать телепатическую связь через эти два сапфира. Вполне достаточно, если вы будете носить свой где-нибудь при себе, в одежде. Только не потеряйте!»

Я кивнул.

«Когда телепатическая связь установится, я буду видеть вашими глазами всё, что видите вы. Слышать вашими ушами всё, что слышите вы. Чуять вашими ноздрями всё, что чуете вы. Чтобы говорить со мной, вам не нужно произносить ни слова. Достаточно думать. Всё ясно?»

Я снова кивнул.

«Хорошо. Когда вы окажетесь у Большого Облака, я возьму навигацию на себя. Я буду опираться на собственные наблюдения и исследования, но главным образом на то, что Грифиус сообщил мне о своём воображаемом путешествии».

Это звучало не как план, а как задание на верную смерть. Но я опять кивнул, парализованный страхом.

«Я постараюсь избегать обходных путей и тупиков, а также обходить опасные места.

«Опасные места?» — тревожно спросил я.

«Ну, всё облако — одно сплошное опасное место. Но мы всё же постараемся не идти на ненужный риск».

И это тоже звучало не слишком обнадёживающе. Пока мы продолжали подниматься по лестницам, вокруг нас царила лихорадочная суета. Береговые гномы сновали вверх и вниз по ступеням, толкались и мельтешили. Некоторые тащили тяжёлые металлические цилиндры, вероятно наполненные гейзерным паром. Наконец мы через люк вошли внутрь маяка. Здесь стоял затхлый запах древесины совсем иной породы, чем в пещерной части. Это была пропитанная морем мёртвая плавниковая древесина, из которой был сделан маяк Флорестана.

Повсюду были расставлены ворванные лампы, слабо освещавшие высокое помещение, но и этого хватало, чтобы выхватить из темноты то, что внушительно его заполняло: сфероныряльщик.

В действительности воздушный корабль Флорестана выглядел ещё гораздо причудливее, чем на бумаге. Раздувшиеся баллонные оболочки из желтоватой осьминожьей кожи скорее напоминали чудовищное сооружение, чем летательный аппарат. Наполняясь паром, они всё расширялись, раскачивались из стороны в сторону, скрипели и скрежетали. Казалось, этому созданию место на дне океана, а вовсе не в небесах.

Тысяча вопросов и мыслей проносилась у меня в голове. Какое мне дело до этого нелепого летательного аппарата? Стремление летать у меня не больше, чем у проклятого пляжебега! Грифиус утверждал, что судьба нашего континента лежит в моих руках. Что он имел в виду? Какого чёрта меня вообще избрали? И какова, собственно, славная цель этого таинственного предприятия? Но в ту минуту я уже давно лишился собственной воли и позволил увлечь себя волне всеобщей деятельной лихорадки, охватившей всех вокруг. И всё же я осмелился высказать своё сомнение.

«Вы действительно уверены, что эта штука летает? — спросил я. — По-моему, она сейчас лопнет».

«Ну да, — ответила Нефеления, — пока что аэростат испытывали лишь чисто теоретически. Но такова уж наука. Никакой уверенности не бывает. Успех или неудача — это всякий раз неизвестно». В этот миг это было не слишком утешительной новостью, поэтому от дальнейших вопросов я воздержался.

Квиквигг уже сидел в гондоле и умело орудовал приборами, пока Флорестан снаружи выкрикивал ему последние указания: «При восходящем потоке не слишком сбавлять! Больше гейзерного пара в средний баллон! Отрегулировать пропеллеры!» — и так далее.

Меня скорее заталкивали и подсаживали, чем я сам взобрался в корзину. Я всё ещё толком не понимал, что со мной происходит. Когда я наконец оказался внутри, то понятия не имел, что мне там делать.

«Сапфир! — напомнила мне Нефеления. — Просто думайте о нём, когда будете наверху! Так мы и свяжемся». При этом она помахивала собственным драгоценным камнем, словно флажком.

«Во славу Линдурмфеста!» — торжественно воскликнул Флорестан, вероятно, чтобы воодушевить меня.

«Линдурмфест! Линдурмфест!» — закричали несколько гномов, видимо тоже желая внести свой вклад в торжественность мгновения.

Флорестан пронзительно свистнул двумя своими деревянными пальцами — сигнал этот все береговые гномы тут же поняли. Они деревянными молотками выбили из земли колья. Внезапно кто-то выкрикнул команду, которой я не понял. Стены деревянного маяка угрожающе скрипели и трещали, со всех сторон сквозь всё удлинявшиеся щели внутрь падали лучи света, становилось светло. В воздух летели щепки и мелкие осколки, вздымалась пыль — а затем маяк вокруг нас рассыпался, словно карточный домик. Одна высокая стена за другой откидывалась наружу, падала, как срубленное дерево, и с грохотом ложилась во всю длину на дюнный песок. И вот сфероныряльщик уже оказался под открытым небом!

Второй свист; несколько береговых гномов схватили топоры и несколькими решительными ударами перерубили канаты, всё ещё приковывавшие аэростат к земле. Третий свист.

Квиквигг открыл на своём пульте несколько вентилей и энергично дёрнул за несколько ручных тяг. В механизмах зашипело и забурлило, затем у меня под ногами всё мощно рванулось — и вот мы на этом нелепом сооружении поднялись в воздух. Такого молниеносного старта я