Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Квиквигг оказался совершенно невозмутим перед этой воздухоплавательной задачей. Он преспокойно управлялся с клапанами и начал пересекать камеру вихрей.

Я воспринял это не столь спокойно. Что случится, если мы подойдём слишком близко к одному из гигантских вихрей? Подхватит ли он нас или даже засосёт в себя?

К счастью, торнадо стояли на таком расстоянии друг от друга, что наш сфероныряльщик мог петлять между ними змейкой. Теперь всё было в умелых руках Квиквигга.

Мой лучший друг, когда приходится проплывать совсем рядом с вызывающе медленно вращающимся торнадо, это невероятно напрягает; всё равно что красться мимо огромного спящего чудовища, способного проснуться в любую минуту. А нам предстояло миновать десятки торнадо. Что случится, если облако приведёт в действие одного из своих спящих гигантов? Каким образом он пересечёт этот зал и покинет его? Я не решался это представить. Мне казалось, будто я на цыпочках крадусь по пещере, полной спящих драконгорцев, чтобы похитить их сокровища. Если проснётся один, проснутся ли и все остальные?

Спящие бури не издавали ни звука, отчего картина становилась ещё нереальнее, но чем ближе мы к ним подлетали, тем яснее я видел, что они и вправду вращаются — очень, очень медленно.

Квиквигг уверенно провёл сфероныряльщик сквозь строй этих гигантов. Достаточно было постоянно подправлять клапаны, чтобы держать верный курс — изящную змейку между вихрями. Только теперь я получил представление о том, как гениально была продумана и изготовлена эта сложная воздухоплавательная конструкция, как эффективно и точно работали её винтовой привод и ручное управление. Между вихрями тоже царила полная тишина. Иногда нас окутывал почти осязаемый ледяной туман, так что вскоре наше воздушное судно покрылось инеем и зубчатыми ледяными цветами.

Странное спокойствие внушало благоговение; я слышал лишь гудение пропеллеров и биение собственного сердца. Интересно, о чём же видят сны спящие торнадо?

«Разумеется, о разрушении, — наставительно сказала Нефеления. — Больше они ничего не умеют.»

На то, чтобы пересечь спальную залу гигантов, ушла, казалось, целая вечность. Так что у меня было вдоволь времени мрачными красками вообразить, что ждёт нас в остальных помещениях облака. Уверенности мне это, к сожалению, не прибавило. Но по крайней мере этот первый этап мы вскоре преодолели без телесных повреждений.

Затем Квиквигг направил сфероныряльщик в тёмный туннель в конце зала торнадо.

«Это одна из артерий облака, — вновь заговорила Нефеления. — Это главные кровеносные сосуды: они напрямую соединяют большие камеры и органы облака. Нам следует держаться их и избегать лабиринтных боковых путей, если мы хотим как можно скорее достигнуть цели. Их можно узнать по тому, что там перемещается больше всего молниемедуз.»

«Молниемедуз?» — тревожно переспросил я.

«Да, здесь они встречаются практически повсюду, — ответила Нефеления. — Удивительно, что мы до сих пор не видели ни одной. Но скоро мы должны встретить первых. И лучше сразу к ним привыкнуть, потому что они, как я уже сказала, населяют почти все области облака.»

«Они опасны?»

«Этого я не знаю. Они большие и сильно заряжены электричеством. Можешь представить их себе чем-то вроде кровяных телец облака. Они поддерживают весь метеорологический обмен веществ, работающий преимущественно на электромагнитной основе. Время от времени облако выводит отработавших молниемедуз с дождём, и тогда они попадают в море и на пляжи Эйдернорна. Оттуда мы о них и знаем.»

И в самом деле, мой лучший Хахмед, предсказание Нефелении вскоре сбылось, и нам довелось увидеть первые экземпляры. В этой названной Нефеленией «аорте» их кишмя кишело. Они были во много раз больше обычных медуз — примерно двух-трёх метров в обхвате — и во всём прочем лишь отдалённо напоминали прозрачных морских обитателей, если не считать студенистой консистенции. Так вот что это были за мерзкие слизистые трупы, которые я видел на пляже! В живом состоянии они выглядели далеко не так отвратительно, как их гниющие тела в песке. Напротив, они были изящны и прекрасны какой-то неземной красотой. Внутри них непрестанно сверкали зарницы. Казалось, состояли они главным образом из воды, в которой безостановочно содрогались ослепительные вспышки света, сопровождаемые электростатическим потрескиванием и чрезвычайно высокими свистящими звуками, словно помехами в моём слухе. Иногда они попискивали на самых высоких частотах, какие мне когда-либо доводилось слышать. Из их водянистых тел свисали длинные студенистые щупальца, служившие им, вероятно, хватательными орудиями. Они навязчиво пахли озоном.

«Именно они, собираясь в огромные стаи, вызывают зарницы внутри облака, — пояснила Нефеления. — С Эйдернорна это выглядит как разряды больших молний, но в действительности это коллективная работа десятков тысяч молниемедуз, вспыхивающих в согласованном ритме.»

Поначалу сфероныряльщик дрейфовал по аорте, совершенно не тревожа медуз. Они словно либо игнорировали нас, либо вовсе не замечали; иногда две или три сопровождали нас на расстоянии вытянутой руки. Тогда я отчётливее слышал их потрескивание и свист. Однажды из другой области облака донёсся такой могучий удар грома, что вздрогнули не только мы в гондоле, но и медузы. Поверь мне, Хахмед: кто ни разу не слышал удара грома там, где он возникает, тот не знает, что такое гром.

«Даже когда облако грезит, оно всё равно бодрствует, — предостерегла меня Нефеления. — Нам следует поторопиться.»

Я передал совет Квиквиггу, и вскоре сфероныряльщик вплыл в ещё одно огромное помещение. Стены словно были сложены из жирных тёмных грозовых облаков, а с гигантского сводчатого потолка из тумана моросил лёгкий дождь. Тонкие завесы дымки то и дело заслоняли нам обзор, но, миновав их, мы увидели самое чудесное из всех зрелищ, представших нам до сих пор внутри Большого Облака.

«Маяки!» — невольно вырвалось у меня при этом зрелище. Вероятно, мне пришлось произнести это вслух лишь потому, что я просто не мог поверить собственным глазам.

Ибо они действительно были там — маяки Эйдернорна, все сто двенадцать, включая тайную башню Нефелении. Они стояли не на большом расстоянии друг от друга, как на острове, а все вместе, тесно сбившись на самом дне этой гигантской облачной пещеры, — словно целый город маяков. Я полагал, что они были той же величины, что и настоящие башни на острове, но состояли, разумеется, не из камня, железа, дерева