Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Уже достаточно странно было видеть все эти маяки, столь знакомые мне теперь в стольких обликах, стоящими так близко один к другому, ведь это совершенно противоречило принципам фаротехнологии. Как будто это было самым примечательным в увиденном! Под нами стояла призрачная армия туманных маяков, а я удивлялся малым промежуткам между ними, мой лучший Хахмед! Они слегка клубились и покачивались, их очертания были расплывчаты, но в основном они сохраняли форму и не двигались с места, как обычно поступает туман. Некоторые были столь нежны и прозрачны, что сквозь них виднелись следующие башни. Другие были столь же непроглядно тёмны, как жирные грозовые облака, третьи — почти белы и пухлы, как облачка ясной погоды. Во всех оттенках серого туманные башни стояли под нами, словно фигуры гигантской шахматной доски, расставленные для партии великанов.

Никаких завихрений не было, и сфероныряльщик бесшумно скользил совсем низко над этим туманным миражом, так что я мог любоваться им во всех подробностях: облако поразительно достоверно скопировало башни — по крайней мере, казалось, что пропорции и архитектурные детали в основном совпадают. Вот — Линдурмфест Грифиуса! Вот — Белая башня ужаски. Вот — Хроностурм. Вот — Ржавая Труба! Деревянная башня Флорестана де Сиэло. Эйдергардский баумкухен. Здесь были все они, включая, как уже сказано, тайную ледяную башню Нефелении.

«Облако всё видит сверху, — тихо заметила эйдетка. — Похоже, оно испытывает некоторое уважение к нашим башням.»

Несколько молниемедуз дрейфовали между башнями, другие то тут, то там пристыковались к ним. Казалось, будто они своими щупальцами поддерживают облачные скульптуры в форме, подобно садовникам, ухаживающим за деревьями, кустарниками и кустами в хорошо содержимом парке. Даже температура в этом помещении была приятной, как тёплой весенней ночью. Это была самая мирная и наименее пугающая область облака из всех, которые мы до сих пор пересекли.

В самом деле, облако должно было испытывать некоторое уважение к маякам, если так скрупулёзно воспроизводило их и велело за ними ухаживать. Или у него были иные намерения? Словно в ответ на мой вопрос, издалека по помещению прокатился глубокий громовой рокот, всполошивший молниемедуз и приведший их в лихорадочное движение. Туманные башни тоже пришли в движение, как морские водоросли, подхваченные течением.

«Нам нужно поторопиться», — предупредила Нефеления. Мы достигли конца помещения с маяками; наш путь вёл к трубчатому выходу, навстречу которому также струились многочисленные молниемедузы. Квиквигг уверенно направил туда наше воздушное судно, а я ещё раз оглянулся на колеблющиеся башни из пара. Если облако способно, подумал я, создавать нечто столь целенаправленное и систематическое, на что ещё оно способно? Затем сфероныряльщик исчез в туннеле, и башни скрылись из виду.

Этот туннель вновь был очень просторен — стало быть, как и предсказывала Нефеления, ещё одна главная артерия, населённая множеством медуз, которые своими яркими электрическими разрядами создавали беспокойное освещение.

«Облако пытается создать имитацию нашего мира, — постаралась объяснить Нефеления. — Оно занято тем, что делает нас ненужными. Подход столь же нелепый, сколь и пугающий.»

Внезапно наш неторопливый полёт застопорился. Мы не могли продвинуться дальше, хотя пропеллеры яростно вращались. Квиквигг возился с приборами и выглядел совершенно озадаченным — что бы он ни предпринимал, мы попросту не сдвигались с места. К тому же в гондоле вдруг стало очень жарко и душно, внутрь потянулись клубы тумана, и стало горячо, как в сауне САФЮАТ.

— Что случилось? — спросила Нефеления. — Почему мы остановились? Нам нельзя терять время.

Я перегнулся через поручень и посмотрел вниз. Под нами находилась круглая шахта, вертикально уходившая из туннеля; сфероныряльщик поместился бы в ней несколько раз. Когда дымка, поднимавшаяся из этой дыры, на миг рассеялась, я увидел, что шахта наполнена бурлящей кипящей водой. Одновременно я ощутил незримую силу, которая грубо терзала гондолу и явно пыталась затащить сфероныряльщик в эту шахту. Мы опускались всё ниже и ниже.

Попытки Квиквигга маневрировать уже обрели оттенок отчаяния. Против этой тяги он, очевидно, ничего поделать не мог. Неумолимо гондола опускалась к кипящей воде, от которой поднимался гнетущий сернистый запах.

— Это обратный гейзер! — вскричала Нефеления. — Полный ход вверх!

Легко сказать! Нас безжалостно втягивало в клокочущую сернистую воду — если только береговой гном не сумеет вновь усилить подъёмную силу. Впервые я заметил у него признаки паники. Но какие бы регистры, рычаги или ручные тяги он ни приводил в действие, мы опускались всё глубже. Влажный жар стал невыносим; одного поднимавшегося пара вскоре хватило бы, чтобы сварить нас заживо. Наконец он сделался таким густым, что я едва мог различить Квиквигга.

— Полный ход вверх! — пронзительно прозвучал у меня в голове голос Нефелении, громче, чем когда-либо.

— Полный ход!

Внезапно под нами оглушительно забулькало и задымилось, словно в горах обрушился могучий поток. Меня окутали спасительная прохлада и свежий воздух. Пар рассеялся, стало светлее. Что произошло? Я перегнулся через поручень корзины и посмотрел вниз. Кипящая вода под нами просто исчезла. Там, где она была, в облачной стене зияла огромная круглая дыра, сквозь которую я мог видеть открытое пространство. Квиквигг тоже выглянул через край корзины. Далеко внизу мы различали части Эйдернорна.

— Вверх! — приказала Нефеления. — Немедленно снова вверх!

Квиквигг исполнил приказ, и мы поднялись обратно в освещённый медузами туннель.

— Что, к чёрту, такое обратный гейзер? — спросил я, едва вновь обретя способность сколько-нибудь ясно мыслить.

— Облако имитирует гейзеры острова! — ответила Нефеления. — Оно выбрасывает наружу горячую воду в виде пара. Так оно передвигается собственной силой, независимо от господствующих ветров. Благодаря этому оно может уходить в море и возвращаться обратно даже в почти полный штиль и даже когда навстречу ему дует шторм. Я всегда подозревала, что у него есть такие внутренние двигатели, работающие почти так же, как пропеллеры нашего сфероныряльщика. При этом оно использует силу ветра и воды.

— А откуда оно берёт энергию, чтобы так нагревать воду? — спросил я.

— По всей видимости, оно нашло способ запасать колоссальную тепловую энергию солнца, которое