Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

и правда не ожидал. Но всё происходило так стремительно, что уже через несколько секунд Флорестан и все остальные казались мне крохотными насекомыми на дюнном песке. Маяк лежал вокруг них, разложившись на шесть частей, словно деревянная звезда.

Аппарат взмывал в воздух по меньшей мере в десять раз быстрее обычного воздушного шара! Его изобретатель и впрямь не преувеличивал — это было совершенно новое измерение воздухоплавания. Не вцепись я в поручень, я бы наверняка растянулся во весь рост: подъёмная сила была настолько свирепой. Прошло лишь несколько мгновений, а я уже мог обозреть остров целиком — обе его части и сверкающее море вокруг.

Встревоженные чайки с криками шарахались с нашего пути, и в мгновение ока мы оказались в первом тонком слое перистых облаков.

«Вот это скорость!» — крикнул я Квиквиггу.

«Можно ещё быстрее!» — с ухмылкой крикнул он в ответ и сильно дёрнул за верёвку, отчего подъёмная сила рывком возросла.

Только теперь я впервые отважился взглянуть вверх. Сфероныряльщик возвышался над нами, как маяк, а ещё выше угрожающе громоздилось мрачное облачное чудовище, занимавшее всё большую часть моего поля зрения по мере того, как мы поднимались. Да, мы направлялись прямо в погодное море тёмно-серого пара.

На что же я согласился? Я сидел в этом безумном летательном аппарате смотрителя маяка, которого, по сути, совсем не знал, вместе с береговым гномом, с которым мог объясняться почти исключительно знаками, и летел прямо в гигантское грозовое облако, описанное мне как абсолютное зло. В моём плаще лежал сапфир, с помощью которого я якобы мог общаться с эйдеткой, намеревавшейся провести нас сквозь облако, но пока ещё не подавшей голоса. Шансы свои вернуться невредимым я рисовал в самых мрачных красках.

«Я бы посоветовала Квиквиггу сейчас уменьшить подъёмную силу», — наконец услышал я в голове голос Нефелении. «А до сих пор я не выходила на связь потому, что лишь с этого участка путешествия становлюсь нужна этому предприятию».

«Я думал, вы принципиально не читаете мыслей», — ответил я, сам удивляясь своей находчивости в таком положении.

«Сейчас и правда не время для придирок. Отныне нам нужно навигировать с предельной точностью, чтобы проникнуть в облако в правильном месте. Вам надо держаться на три румба к левому борту».

Я передал указание Квиквиггу, и тот тут же принялся возиться со своим пультом и ручными тягами.

«Левый борт! — прохрипел он. — Три румба». Корабль слегка дёрнулся в направлении, которое, надеюсь, было левым бортом.

«Это не слишком-то видимая дыра в облаке, через которую оно испражняет большинство своих штормовых вихрей. Она находится прямо над вами. Её можно распознать по медленному вращению облачного корпуса».

Я посмотрел вверх. В море пара и в самом деле происходило соответствующее движение.

«Просто летите туда», — приказала Нефеления. «Облако, вероятно, примет вас всего лишь за вздутие».

Мысль о том, чтобы проникнуть в облако через один из его выделительных органов, не внушала мне особого доверия, но пути назад уже давно не было. Квиквигг направил сфероныряльщик прямо в вихрь.

Я ожидал, что при проникновении в облако мы натолкнёмся на какое-нибудь физическое сопротивление — жидкую стену или нечто вроде мембраны. Но мы всего лишь скользили сквозь тонкий туман, пока наконец не потеряли из виду остров под нами.

Туман вскоре рассеялся, и воздушный корабль дрейфовал по просторной трубе из тёмно-серого пара, по внутренней стенке которой вверх и вниз плясали потрескивающие электрические разряды, словно нервные птицы.

«Теперь мы внутри облака, — прокомментировала Нефеления. — Это торнадная шахта. В точности как я предполагала».

Шум и свист воздушных потоков звучали здесь как ночной вой горных демонов, а порой их прерывало зловещее далёкое грохотание. У монументального внутреннего пространства гигантского облака была совершенно особая акустика. Уже теперь я слышал звуки, каких прежде никогда не слыхивал.

«Разумеется, — сказала Нефеления. — Это гигантская лабиринтная звуковая камера, непрестанно меняющая свою форму, а значит, и звуки, которые в ней рождаются и отражаются. Звуковые волны постоянно перенаправляются, эхо сжимается или растягивается, как в огромном аккордеоне; всё это похоже на чудовищный музыкальный инструмент из воды и воздуха. Вполне можно утверждать, что облако производит собственную погодную музыку».

Мне ещё предстояло привыкнуть к тому, что она теперь постоянно читает мои мысли. Пока мне не оставалось ничего иного, кроме как вонзить когти в поручень, крепко держаться, твёрдо упереть ноги в палубу — как некогда во время бурного перехода на «Квопеде». И я надеялся, что меня не настигнет воздушная болезнь. Моя устойчивость к морской качке тут мало помогала: ведь равновесие и желудок испытывали здесь не волны, а турбулентность. С тревогой я заметил, что она всё усиливалась по мере того, как мы поднимались выше по трубе, — пока внезапно не прекратилась. Именно тогда мы вплыли в огромное помещение внутри облака, чей колоссальный вид захватил у меня дух, мой лучший друг Хахмед!

Я не могу сказать, каковы были истинные размеры этого помещения, ибо в этом облачном мире соотношения величин оценить было трудно. Но такой город, как Эйдергард, несомненно поместился бы внутри — даже если бы несколько раз поставить его один на другой. С первого взгляда оно почти походило на гигантскую пещеру, полную чудовищных, криво выросших сталактитов и сталагмитов, соединявших потолок с полом. Но это были не известняковые колонны, росшие тысячелетиями, мой лучший друг Хахмед, а зрелые смерчи из сверкающих снежинок и ледяных частиц разной величины. Удивительнее всего было то, что они не двигались, словно застыв во времени и пространстве.

«Согласно моим расчётам, это должна быть камера вихрей, — пояснила Нефеления. — Здесь облако производит и хранит свои зимние вихри из снега и льда. Но неподвижными они вовсе не стоят! Они вращаются вокруг собственной оси, хотя и чрезвычайно медленно. Это грезящие торнадо. Спящая армия погодных явлений, ждущая, когда её разбудят.»

В этом огромном помещении царила призрачная тишина; единственными звуками были наши пропеллеры. От застывших гигантов исходил отчётливо ощутимый холод, но в царившем безветрии он был терпим.

«Нам нужно пройти между ними, — решила Нефеления. — В конце зала должен быть туннель,