Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Присутствовавший при разговоре Юй Шэнъянь невольно скривился. «Похоже, монах Шэнь не очень-то разборчив, когда дело доходит до учеников, – подумал он. – Надо же, какой глупый вид у мальца – мне он в подметки не годится!»

И тут он почувствовал на себе осуждающий взгляд Бянь Яньмэя.

«Да что я опять натворил?» – удивился он.

Только-только приняв ученика, учитель никак не мог сразу уйти. Шэнь Цяо лично разъяснил новому воспитаннику правила Пурпурного дворца школы Сюаньду и кратко рассказал про Ши У и Юйвэнь Суна. Дуань Ин слушал внимательно, стараясь все запомнить.

– Мне надобно уехать, но ты все равно не должен пренебрегать занятиями, – наконец сказал Шэнь Цяо. – Я попрошу старейшину Куна преподать тебе принятое в нашей школе искусство работы с внутренней ци и обучить «Мечу Лазурной волны». К тому же каждое утро ты должен вместе со всеми соучениками упражняться во владении клинком. По возвращении я оценю твои навыки и если увижу, что ты продвинулся вперед, то стану учить следующей ступени боевых искусств. Помни: задатки, безусловно, важны, но усердие и трудолюбие – гораздо важнее. Пусть способности у тебя не выдающиеся, но лучше, чем у многих. Будешь усердно заниматься – и, вполне возможно, станешь прославленным бойцом.

– Слушаюсь, – ответил Дуань Ин и, чуть помедлив, робко спросил: – Учитель, правда ли, что на Новый год и крупные праздники ученики возвращаются домой?

– Да, – кивнул Шэнь Цяо. – Те, чья семья живет у подножия, могут навещать родных каждый месяц, не обязательно только на праздники. Тем же, кто живет далеко, разрешается ездить домой раз в год.

– А если навещать некого? – пробормотал Дуань Ин.

– Но ведь, насколько мне известно, твои родичи живы? – удивился Шэнь Цяо.

Дуань Ин горько усмехнулся:

– Не посмею скрывать, учитель: матушка моя была наложницей, она давным-давно покинула сей бренный мир, а прочие мои братья и сестры все от главной жены. От наложницы я один…

– Раз так, ничего страшного, – ласково сказал Шэнь Цяо. – Никто не станет заставлять тебя уезжать против воли только потому, что настали праздники. Другие два моих ученика хоть и младше, но поступили в учение раньше, и при встрече ты должен называть их шисюнами. Они оба – круглые сироты, так что живите друг с другом в мире и согласии. У нас в школе много и других учеников, поэтому даже если на праздники ты не отправишься домой, на горе все равно будет шумно и весело. Не переживай.

Шэнь Цяо не был опытным наставником, а двое других его подопечных были еще совсем детьми, поэтому с Дуань Ином он невольно заговорил тоном, каким обычно говорят с малышами. Дуань Ину такое поведение учителя показалось забавным, но его искренняя забота глубоко тронула юношу, и на душе у того потеплело.

Дуань Ин родился на юге, в уезде Лулин[80]. Род Дуань не принадлежал к знати, богатств не скопил, но зато издавна славился мастерами боевых искусств, и, казалось бы, Дуань Ину не было никакой нужды отправляться в поисках учителя так далеко, аж на самую гору Сюаньду. Вот только, как он и сказал Шэнь Цяо, в каждой семье полно своих тайных горестей: Дуань Ин не хотел вечно сносить побои и издевательства домашних, к тому же из-за происхождения не мог изучать боевое искусство, что передавалось из поколения в поколение. Он распрощался с семьей и отправился на поиски наставника.

Сперва он посетил академию Великой Реки: на землях Южных династий всегда чтили конфуцианство, а академию превозносили как лучшее место для освоения боевых искусств, особенно с тех пор, как ее возглавил шисюн императрицы Лю. На юге академия Великой Реки слыла весьма могущественной и влиятельной, говорили, что адептов у нее – как облаков в небе, однако чем громче слава – тем выше порог, и тем труднее его переступить. У Дуань Ина за душой не было ничего: ни связей, ни влиятельных родичей, выдающимися способностями он тоже не отличался и потому не прошел даже первого испытания. Юноша не сдался и с большим трудом добился встречи с Жуянь Кэхуэем, дабы переговорить с владыкой самому. Владыка Жуянь встретил его приветливо, обращался любезно, но в конце концов отказал юноше, не пожелав принять его в ученики. Дуань Ин понял: Жуянь Кэхуэй счел его способности и врожденные задатки недостаточными.

До встречи с Шэнь Цяо Дуань Ин думал, что все главы именитых школ одинаковы: способности и задатки будущих воспитанников для них важнее всего, а потому, добравшись до горы Сюаньду, он уже не питал особых надежд. Он вполне удовольствовался бы местом рядового ученика, только бы усердно изучать боевое искусство. Но, к удивлению юноши, в конце пути его ждал огромный подарок.

Испытав разочарование и горечь утраты, Дуань Ин еще больше ценил возможность, что досталась ему с таким трудом. К тому же он яснее многих сознавал, сколь редко встречаются наставники, подобные Шэнь Цяо, и, дабы не обмануть ожиданий учителя, в дальнейшем все свои силы отдавал постижению боевых искусств. Никто из его родных, даже отец с матерью, и представить не мог, что презренный сын какой-то наложницы со временем станет прославленным мастером боевых искусств, чье имя прогремит по всей Поднебесной.

Но это уже другая история. А пока Дуань Ин, только что ставший учеником Шэнь Цяо, смущенно улыбнулся:

– Благодарю вас, учитель. Не тревожьтесь – сей ученик приступит к постижению боевых искусств со всем прилежанием и ни за что вас не разочарует! Счастливого вам пути, берегите себя!

Шэнь Цяо похлопал его по плечу, сказал еще пару ободряющих фраз и отпустил.

Из-за нового ученика ему и так пришлось задержаться на день, а потом события стали разворачиваться стремительно. Как только он все решил с Дуань Ином, получил, одно за другим, сразу два послания. Первое – из храма Чистого Ян, что на горе Цинчэн. И Бичэнь еще не знал, кто возглавил школу Сюаньду, а потому писал просто настоятелю. После положенных приветствий И Бичэнь переходил к сути послания, касавшегося предстоящего поединка между Янь Уши и Хулугу: настоятель храма Чистого Ян приглашал чжанцзяо школы Сюаньду вместе посмотреть бой.

Для школ Центральной равнины поединок этот имел огромное значение: он не только должен был показать, кто сильнейший боец во всей Поднебесной, но и знаменовал собой противостояние боевых искусств тюрок с боевыми искусствами Центральной равнины. Иными словами, если Янь Уши проиграет, пострадает отнюдь не одно его доброе имя. Вести о грядущем сражении на пике Полушага уже разнеслись по всему свету – наверняка немало людей прибудет, дабы увидеть поединок воочию. Раз уж даже И Бичэнь собрался почтить бойцов присутствием, то