Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

о прочих и говорить нечего: в назначенный день и час все сколько-нибудь прославленные мастера соберутся на пике Сожалений, чтобы хорошенько разглядеть происходящее на пике Полушага. Пик Полушага обрывист и остер, а неприступная вершина его – еще острее, сражение в таком месте – само по себе настоящее испытание мастерства. Места для наблюдателей там не было и подавно, и зрителям оставалось лишь расположиться на соседнем пике Сожалений.

Храм Чистого Ян, будучи даосской школой с Центральной равнины, разумеется, никак не мог остаться в стороне. К тому же Хулугу сорвал проходившую там Пробу меча: И Бичэнь хоть вслух и не поминал о том, но едва ли забыл о случившемся.

Однако И Бичэнь своими глазами убедился в ужасающей мощи Хулугу. Настоятель И считал, что их с Шэнь Цяо силы примерно равны и, случись им сразиться друг с другом, у обоих была бы одинаковая вероятность победить или проиграть. Шэнь Цяо уже сражался с Хулугу и уступил, а значит, и сам И Бичэнь тюрку не соперник. Более того, настоятель И полагал, что ни Жуянь Кэхуэю, ни Гуан Линсаню, ни Юань Сюсю с Хулугу тоже не справиться.

Пугало не то, что Янь Уши может проиграть, а то, что, кроме него, на всей Центральной равнине не осталось никого, кто мог бы дать отпор тюрку.

Ци Фэнгэ почил, а второго Ци Фэнгэ на свете нет.

Когда в свое время Шэнь Цяо и Кунье сошлись в бою на пике Полушага, Юй Шэнъянь сгорал от любопытства, зато Янь Уши не проявил к схватке никакого интереса: мастер на его ступени мог без труда предсказать исход поединка, основываясь лишь на том, что известно о бойцах. Конечно, не будучи всеведущим небожителем, Янь Уши никак не мог предвидеть, что Шэнь Цяо рухнет в пропасть и получит тяжкие раны. Но сейчас все было иначе. С одной стороны – тюркский мастер, двадцать лет назад едва-едва уступивший лучшему бойцу Поднебесной Ци Фэнгэ, с другой – глава неправедной школы, который совсем недавно нанес сокрушительное поражение наставнику Сюэтину, второму из десяти сильнейших в списке Стеклянного дворца. И он тоже когда-то сражался с Ци Фэнгэ.

Изначально ничто не связывало Хулугу и Янь Уши, но имя Ци Фэнгэ соединило их невидимой, непостижимой нитью.

Кто же победит?

Пожалуй, никто не знал – даже они сами.

Так что беспокойство И Бичэня нетрудно было понять – и его опасения разделяли многие. Несомненно, грядущий поединок потрясет цзянху: взоры всей Поднебесной будут прикованы к пику Полушага.

Посланцем И Бичэня оказался Су Цяо. Увидев Шэнь Цяо на горе Сюаньду, он в первый миг удивился, но тут же сообразил, что к чему, поздравил нового чжанцзяо и принес извинения:

– Учитель не знал, что вы, монах Шэнь, вновь встали во главе школы Сюаньду, а иначе непременно прислал бы подарки.

– Благодарю, – с улыбкой сказал Шэнь Цяо, – однако в том нет ничего особенного, поздравления ни к чему. Передайте учителю, что пятнадцатого дня третьего месяца мы встретимся с ним на пике Сожалений.

Условившись о встрече, Шэнь Цяо вспомнил о госпоже Цинь и заодно поинтересовался:

– Скажите, а госпожа Цинь тоже прибудет посмотреть на поединок?

Су Цяо покачал головой:

– Полагаю, нет. Матушка сказала, пусть прошлое остается в прошлом, она не хочет видеть старых знакомцев. Я же приду в назначенный день вместе с учителем.

– Пусть так, – ответил Шэнь Цяо. – Но передайте мое почтение вашей матушке и старшему брату.

– Хорошо, – улыбнулся Су Цяо.

Они немного побеседовали, и Су Цяо вскоре поспешил откланяться: он знал, что у чжанцзяо наверняка сейчас много хлопот. Однако провожать гостя обратно в тот же день, когда тот передал послание, было бы весьма неучтиво, тем более что Су Цяо проделал немалый путь, и Шэнь Цяо пригласил его переночевать с тем, чтобы тот пустился в дорогу назавтра. Затем он позвал учеников, отвечавших за прием гостей, и велел как следует позаботиться о посланце храма Чистого Ян.

Второе послание доставила неприметная девушка, представившаяся ученицей Обоюдной Радости, что явилась по приказу главы.

Шэнь Цяо не питал ровным счетом никаких добрых чувств к Сан Цзинсину, к тому же во время нападения на гору Сюаньду он тяжело ранил злодея, так что ничего хорошего от послания ждать не приходилось. Но ставить девушку в неловкое положение Шэнь Цяо не хотел и принял ее, рассудив, что, так или иначе, сегодня ему уже все равно не пуститься в путь.

Посланница сразу приступила к делу:

– Сию ученицу Обоюдной Радости зовут Бин Сянь. Главой мне было велено, во-первых, поздравить монаха Шэня с возвращением на должность чжанцзяо школы Сюаньду, а во-вторых, уведомить, что в нашей школе через десять дней состоится торжество по случаю смены главы. Сию ничтожную ученицу послали пригласить монаха Шэня на праздник.

– Торжество по случаю смены главы? – повторил изумленный до глубины души Шэнь Цяо. – Разве Сан Цзинсин больше не ваш глава?

Бин Сянь усмехнулась, поджав губы – улыбка придала ее невзрачным чертам неуловимое очарование, – и звонко заговорила:

– Глава Сан скончался, а место главы унаследовала его ученица. Глава Бай сказала, что с монахом Шэнем ее связывает крепкая дружба, а потому на торжество вас надобно пригласить непременно: даже если б никого больше не звали, вас позвали бы наверняка!

Кончина главы – печальное событие для любой школы, однако эта ученица как будто ликовала. Шэнь Цяо и сам считал, что даже смертью Сан Цзинсин не искупит всех совершенных злодеяний, однако поведение Бин Сянь ему все равно показалось странным.

Бин Сянь, похоже, заметила его недоумение:

– Монах Шэнь, я не посмею докучать вам рассказом о своей жизни, скажу лишь, что до того, как Бин Сянь стала ученицей Обоюдной Радости, она была барышней из достойной семьи, которую Сан Цзинсин похитил и заточил в монастыре Глубокого снега. Лишь после его смерти мы обрели свободу. Глава Бай, увидев мое горячее желание посвятить себя постижению боевых искусств и сочтя мои врожденные задатки хорошими, приняла меня в ученицы. На горе Сюаньду Сан Цзинсин получил от руки монаха Шэня тяжкие раны, отчего почил вскоре по возвращении. Оставшись одни, точно стая драконов без вожака, все были в смятении и тревоге. И тогда, ради общего блага, глава Бай приняла на себя тяжкую ношу руководства школой.

Девушка оказалась красноречивой: за место главы Обоюдной Радости шла ожесточенная борьба, но она представила все так, словно желающих не нашлось вовсе, никому не хватило смелости, а Бай Жун совершила поистине благородный поступок, вызвавшись занять место главы.

Шэнь Цяо хорошо понимал: в тот день Сан Цзинсин хоть и был весьма тяжело ранен, но сбежать смог, а значит, его умений хватило бы и на то, чтобы выжить. Выходит…

Его осенила одна