Пламя и кровь - Джордж Мартин

Красный дракон против золотого

Теперь, когда Люцерис Веларион погиб в Штормовых землях, а принц Джейхейрис был умерщвлен на глазах матери в Красном замке, Танец Драконов принял иную форму. Кровь взывала к мести как у черных, так и у зеленых, так что по всему королевству лорды созывали свои знамена, войска собирались и выступали в поход.

В Речных землях отряды из Воронодрева, подняв знамена Рейниры, устроили налет на земли дома Бракенов. Они сожгли поля, угнали коров и овец, разграбили деревни, а по пути осквернили все септы (в доме Блэквудов, одном из немногих к югу от Перешейка, хранили веру в Старых богов).

Поначалу оба притязателя на трон поднимали трехглавого дракона дома Таргариенов, красного на черном поле, но в конце 129 года как Эйгон, так и Рейнира сменили герб, чтобы отличать приверженцев от врагов. Король поменял цвет фигуры — красный дракон стал золотым, восславив тем самым сверкающую золотую чешую своего Солнечного Огня. Королева же расчетверила герб, добавив к дракону Таргариенов знаки Арренов и Веларионов — в честь, соответственно, своих леди-матери и первого мужа.

Бракены для ответного удара собрали сильное войско, но лорд Сэмвелл Блэквуд подготовился и застал врагов врасплох, когда те разбили лагерь на берегу реки у мельницы. В случившейся битве строение вспыхнуло от какого-то факела, и все часы битвы люди дрались и гибли под рыжие всполохи пламени. Сир Амос Бракен, возглавлявший людей из Каменного Оплота, в поединке сразил насмерть лорда Блэквуда, но тут же погиб из-за того, что стрела из чардрева, отыскав в шлеме глазницу, глубоко вонзилась в его череп. Предполагается, что ту стрелу пустила сестра лорда Сэмвелла, шестнадцатилетняя Алисанна, позже ставшая известной как Черная Али. Однако мы не знаем, истина ли это, или всего лишь семейная легенда.

Позже сражение стали называть битвой у Горящей мельницы. Тогда обе стороны понесли множество тяжких потерь, но все же Бракены были разбиты и им пришлось спасаться бегством. Под началом сира Рейлона Риверса, единокровного брата-бастарда сира Амоса, они отошли в свои владения и тут же поняли, что в их отсутствие Каменный Оплот успели захватить. Принц Деймон на Караксесе, встав во главе мощной рати из людей Пайперов, Фреев, Рутов и Дарри, взял замок штурмом, пока основные силы Бракенов были в отлучке. Сам лорд Хамфри Бракен с оставшимися детьми, его третья жена и его любовница из простонародья — все попали в плен. Сир Рейлон предпочел сдаться, не желая, чтобы всем им причинили зло. С разгромом дома Бракенов последние сторонники короля Эйгона в Речных землях пали духом и также сложили мечи.

И все же не следует думать, что зеленый совет сидел, сложа руки. Сир Отто Хайтауэр занимался привлечением лордов, наймом вольных наемников, укреплял оборону Королевской Гавани и усердно выискивал всяческие союзы. После отказа от мирных предложений, посланных с великим мейстером Орвилем, десница удвоил усилия. Вороны полетели в Винтерфелл и Орлиное Гнездо, в Риверран и Белую Гавань, в Чаячий Город, в Горький Мост, на Светлый остров и еще в полсотни замков и других твердынь. К более близким замкам день и ночь скакали всадники, призывая лордов и леди ко двору для присяги королю Эйгону. Сир Отто также обратился и в Дорн — правящий принц Куорен Мартелл некогда воевал на Ступенях против Деймона Таргариена. Однако принц Куорен отклонил предложение десницы. Его ответ гласил: «С драконами Дорн уже танцевал, и, полагаю, спать со скорпионами мне будет приятнее».

Тем не менее, сир Отто со временем терял доверие короля, который ошибочно принимал его усилия за бездействие, а осторожность — за трусость. Септон Юстас приводит вот такой случай: Эйгон пришел в Башню десницы и обнаружил, что сир Отто пишет очередное послание. Король сбросил чернильницу прямо на колени своего деда и заявил:

— Трон завоевывают мечами, а не перьями. Кровь лить нужно, а не чернила!

Взятие Харренхолла принцем Деймоном стало для его милости тяжким потрясением, как нам сообщает Манкан. До того дня Эйгон II считал дело единокровной сестры безнадежным. Харренхолл в первый раз заставил короля почувствовать себя уязвимым. Затем посыпались поражения у Горящей мельницы и Каменного Оплота — еще удары, заставившие короля осознать, что положение гораздо опаснее, чем кажется. Страхи усугубились, когда вернулись вороны из Простора, где зеленые считали себя наисильнейшими. Дом Хайтауэров и Старомест твердо поддерживали Эйгона, и Арбор также был на стороне его милости… Но по всему югу были лорды, присягавшие Рейнире, включая лорда Костейна из Трех Башен, лорда Маллендора из Нагорья, лорда Тарли из Рогова Холма, лорда Рована из Золотой Рощи и лорда Гримма с Серого Щита.

Среди этих предателей наиболее крикливым был сир Алан Бисбери, наследник лорда Лимана, требовавший освобождения своего деда из тюрьмы, куда, как верило большинство, был ввергнут мастер над монетой. Столкнувшись с таким ропотом среди собственных знаменосцев, кастелян, стюард и мать юного лорда Тирелла из Хайгардена, будучи регентами при малыше, вдруг надумали переменить свое решение о поддержке короля Эйгона и заявили, что дом Тиреллов не будет вмешиваться в спор. По словам септона Юстаса, король начал топить страхи в крепком вине. Сир Отто послал ворона своему племяннику, лорду Ормунду Хайтауэру, упрашивая того подавить мятежи в Просторе, применив всю мощь Староместа.

Последовали и другие удары: Долина, Белая Гавань, Винтерфелл. Блэквуды и прочие речные лорды стекались к Харренхоллу под знамена принца Деймона. Корабли Морского Змея перекрыли Черноводный залив, и каждое утро королю Эйгону о том плакались купцы. Его милость мог ответить на их жалобы разве что очередной чашей крепкого вина.

— Сделай хоть что-нибудь! — требовал король от сира Отто.

Десница уверил его, что дела сдвинулись; уже воплощался замысел по прорыву блокады Веларионов. Одной из главных опор Рейниры в ее притязаниях на престол был супруг королевы, принц Деймон, но он же являлся и одной из величайших ее