Пламя и кровь - Джордж Мартин

небесных камер — если вы пожелаете спросить у него самого. Ваш принц Деймон был жесток со своей первой женой, это так… однако же, пусть у вашей матушки и плохой вкус по части супругов, она остается нашей законной королевой. Помимо того, она — моя кровь, ибо ее мать из Арренов. Мир этот мужской, и женщинам в нем стоит держаться заодно. Долина и ее рыцари поддержат королеву… Если ее милость откликнется на одну мою просьбу.

Принц спросил, о чем именно ведется речь, и получил ответ:

— Драконы. Я не боюсь армий. Многое множество воинов полегло у моих Кровавых Врат, и всем известно, что Орлиное Гнездо неприступно. Но вы спустились к нам с небес, как некогда поступила королева Висенья во времена Завоевания, и я была бессильна остановить вас. А чувства беспомощности я не люблю. Так что пришлите мне всадников с драконами.

Джекейрис дал согласие, после чего леди Джейн преклонила пред ним колени, и повелела своим воинам поступить так же. И все они поклялись принцу своими мечами.

После того Джекейрис вновь поднялся в небо, направившись на север через Персты и воды залива Пасть. Он ненадолго задержался в Систертоне, где лорд Боррелл и лорд Сандерленд со всем почтением обещали ему поддержку от Трех Сестер, а затем вылетел в Белую Гавань. Там, в чертоге Подводного короля, принца встретил лорд Десмонд Мандерли.

В этот раз Джекейрис Веларион столкнулся с умелым торговцем. Лорд Мандерли заявил ему:

— Белая Гавань отнюдь не безразлична к участи вашей матушки, ибо и мои собственные предки были лишены прав первородства. Тогда враги изгнали нас на эти холодные северные берега. Однажды Старый король побывал у нас, хоть и давно это было. В тот раз он говорил, что с нашим домом поступили несправедливо, и обещал возместить ущерб. А как залог тому его милость предложил моему прадеду руку своей дочери, принцессы Визерры. Тогда наши дома могли породниться, однако же девица скончалась, и обещание позабылось.

Джекейрис понимал, что именно у него выпрашивают. Прежде чем он покинул Белую Гавань, они с лордом Мандерли составили и подписали договор, согласно которому по окончании войны младшая дочь лорда Мандерли выйдет замуж за Джоффри, младшего брата принца.

Наконец, Вермакс отнес Велариона в Винтерфелл, на переговоры с грозным молодым лордом Криганом Старком.

Со временем Кригана Старка станут называть Северным старцем, но в 129 году, когда к нему прибыл принц Джекейрис, лорду Винтерфелла исполнился лишь двадцать один год. Криган стал лордом в тринадцатилетнем возрасте после смерти в 121 году своего отца, лорда Рикона. Пока сын лорда Рикона не достиг совершенных лет, Севером управлял как регент Беннард Старк, дядя Кригана. В 124 году юному лорду минуло шестнадцать лет, и обнаружилось, что дядюшка не спешит ослаблять хватку. Родственные узы натягивались все сильнее, ибо молодой лорд раздражался от ограничений, наложенных братом отца. Наконец, в 126 году Криган Старк восстал, заточил в темницу и Беннарда, и троих его сыновей, после чего взял власть над Севером в свои руки. Вскоре он женился на леди Арре Норри, его любимой спутнице с самого детства. Леди скончалась родами в 128 году, подарив своему лорду сына и наследника. Криган назвал мальчика Риконом в честь своего отца.

Когда принц Драконьего Камня прибыл в Винтерфелл, осень уже пошла на исход. Землю укрыли глубокие снега, с севера дул холодный ветер, а лорд Старк был в самом разгаре подготовки к предстоящей зиме. Тем не менее, он оказал Джекейрису теплый прием. Говорят, будто бы снег, лед и холод злили Вермакса, и потому принц не собирался надолго задерживаться у северян. Однако же это короткое пребывание оставило после себя множество любопытнейших баек.

В «Доподлинном изложении» Манкана рассказывается, что Криган и Джекейрис привязались друг к другу, ибо мальчик-принц напоминал лорду Винтерфелла его младшего братишку, умершего десять лет назад. Молодые люди вместе пили, вместе охотились, вместе упражнялись с оружием и чуть позже скрепили дружбу братской клятвой на крови. История выглядит более достоверной, нежели у септона Юстаса, согласно которой принц в гостях по большей части занимает себя тем, что пытается убедить лорда Кригана отказаться от своих ложных богов и принять Святую Веру в Семерых.

Однако, если нам желательно отыскать истории, которые опускают прочие хронисты, мы обращаемся к Грибку. Он и ныне нас не подводит. В его сообщении перед нами предстает юная дева, именуемая Сарой Сноу (Грибок называет ее «девицей-волчицей»). Принц Джекейрис был так поражен этим созданием, внебрачной дочерью покойного лорда Рикона Старка, что провел с ней целую ночь. Лорд Криган весьма разгневался, узнав о том, что его гость посягнул на невинность его сестры-бастарда. Смягчился он лишь после беседы с Сарой Сноу — та рассказала его светлости, что принц назвал ее своей женой. Они принесли свои клятвы в богороще Винтерфелла перед сердце-древом, и лишь после того девица отдалась юноше, завернувшись в меха среди снегов, где на них смотрели лишь Старые боги.

Безусловно, история очаровательная, однако же, как и в случае со многими побасенками Грибка, скорее похожа на плод воспаленного воображения, нежели на истину. Джекейриса Велариона давно обручили с Бейлой, его двоюродной сестрой (тогда ему было четыре года, а девочке — всего два). Все, что нам известно о характере принца, говорит о крайне малой вероятности того, что он способен нарушить столь торжественное соглашение, да еще ради защиты сомнительной добродетели какой-то немытой ублюдочной полудикарки с Севера. Если и впрямь когда-либо жила Сара Сноу, и если на самом деле принц Драконьего Камня развлекался с ней, то это не важнее шалостей, которые другие принцы совершали в прошлом и будут повторять в будущем. О браке же говорить нелепо.

(Грибок также утверждает, что Вермакс оставил кладку яиц в Винтерфелле, что в равной степени вздорно. Да, верно — определение пола живого дракона является задачей почти непосильной, однако же ни в каком другом источнике не упоминается, чтобы Вермакс когда-либо откладывал хоть одно яйцо. Оттого следует полагать его самцом. Допущение септона Барта, будто бы драконы меняют пол по мере необходимости, будучи «изменчивыми, как пламя», слишком смехотворно, чтобы вообще его рассматривать).