Пламя и кровь - Джордж Мартин

весьма заметно. Одни говорят, что его светлость покраснел и смутился, ровно муж, застигнутый законной супругой в постели с другой женщиной. Другие же утверждают, что Боррос выглядел человеком, получающим наслаждение, ибо его тщеславию льстило, что и король, и королева одновременно ищут его поддержки. Грибок (которого там не было) твердит, что лорд был пьян. Септон Юстас (которого тоже там не было) говорит, что он был напуган.

Но по поводу того, что было сказано и сделано лордом Борросом, все свидетельства сходятся. Не ведая грамоты, его светлость отдал послание королевы своему мейстеру, а тот взломал печать и прошептал послание в ухо его светлости. Лицо лорда Борроса омрачилось. Огладив бороду, он бросил хмурый взгляд на Люцериса Велариона и сказал:

— И если я исполню, что велит твоя мать, на которой из моих дочерей ты женишься, мальчик? — он указал на четырех девушек. — Выбирай.

Принц Люцерис только и мог, что залиться румянцем:

— Милорд, я не свободен, и не могу вступить в брак, — отвечал он. — Я помолвлен со своей кузиной Рейной.

— Я так и думал, — бросил лорд Боррос. — Ступай же домой, щенок, и вот что скажи своей суке-мамаше: лорд Штормового Предела не пес, которому можно свистнуть всякий раз, как придет нужда натравить его на своих врагов.

И принц Люцерис развернулся, желая покинуть Круглый чертог.

Но принц Эймонд, обнажив свой меч, выпалил:

— А ну постой, Стронг! Заплати-ка мне сначала свой должок!

Тут он сорвал глазную повязку и швырнул ее на пол, показав всем, что под ней — сапфир.

— Нож при тебе есть, как и тогда. Выколи себе глаз, и я позволю тебе уйти. Одного будет достаточно. Не оставлю же я тебя слепым.

Принц Люцерис помнил данное матери обещание:

— Я не буду с тобой драться. Я сюда прибыл как посланник, а не воин.

— Ты прибыл сюда как изменник и трус, — ответил принц Эймонд. — У меня будет твой глаз или твоя жизнь, Стронг.

После такого лорду Борросу стало весьма не по себе.

— Не здесь, — проворчал он. — Он пришел как посланник. Я не желаю кровопролития под моей крышей.

Стражники встали между молодыми принцами и проводили Люцериса Велариона из Круглого чертога обратно во внутренний двор замка, где дракон Арракс, пригнувшись к земле под дождем, ожидал возвращения всадника.

Так бы все могло и закончиться, не вмешайся юная Марис. Вторая по старшинству дочь лорда Борроса, красотой уступавшая сестрам, злилась на Эймонда за то, что он предпочел взять женой не ее.

— Он вас тогда без глаза оставил, или без яйца? — спросила принца Марис голосом сладким, ровно мед. — Очень рада, что вы выбрали мою сестру. Себе я хочу мужа, у которого все было бы на месте.

Эймонд Таргариен скривился от ярости и вновь обратился к лорду Борросу, испрашивая дозволения удалиться. Лорд Штормового Предела пожал плечами и ответил:

— Не мне указывать вам, что делать, когда вы не под моим кровом.

И рыцари его расступились, а принц Эймонд ринулся к дверям.

Снаружи бушевал шторм. Сплошной пеленой лил дождь, по замку перекатывался гром, то и дело от исполинских бело-голубых молний вокруг становилось светло, ровно днем. Такая погода плоха для полета, даже драконьего, и Арракс изо всех сил старался удержаться в воздухе, в то время как принц Эймонд оседлал Вхагар и отправился в погоню. Будь небо спокойным, принц Люцерис мог бы оторваться от преследователя, поскольку Арракс был моложе и быстрее… но день был ненастным, «черным, как сердце Эймонда», по словам Грибка, и случилось так, что драконы сошлись в небе над заливом Разбитых Кораблей. Люди на стенах замка видели в отдалении вспышки огня и слышали рев, заглушивший гром. Затем два зверя сцепились, а вокруг них трещали молнии. Вхагар была в пять раз крупнее своего противника и закалена в сотне пережитых ею битв. Начавшись, такая схватка не могла затянуться надолго.

Рисунок 48. Бой принца Эймонда Таргариена на драконице Вхагар и принца Люцериса Велариона на драконе Арраксе над Штормовым Пределом.

Изломанное тело Арракса рухнуло вниз, и штормовые воды залива поглотили его. Тремя днями позже к подножию скал под стенами Штормового Предела выбросило голову и шею дракона — на радость крабам и чайкам. Согласно Грибку, тело принца Люцериса выбросило туда же, и еще он говорит, будто принц Эймонд вырезал тому глаза и преподнес их леди Марис на подстилке из водорослей. Однако последнее кажется весьма чрезмерным. Также болтают, будто Вхагар сорвала Люцериса со спины Арракса и целиком заглотила. Утверждали даже, что принц пережил падение, уплыл в безопасное место, но целиком потерял память о том, кем он был, и провел остаток своих дней простодушным рыбаком.

«Доподлинное изложение» уделяет этим басням столько внимания, сколько они заслуживают… то есть никакого. Манкан настаивает, что Люцерис Веларион сгинул вместе со своим драконом, и, без сомнения, правильно делает. Принцу исполнилось тринадцать лет, его тело так и не нашли. И с гибелью Люцериса война воронов, послов и брачных договоров подошла к концу. Пришло время настоящей войны, войны пламени и крови.

Эймонд Таргариен, который отныне будет известен среди врагов как Эймонд Убийца Родичей, вернулся в Королевскую Гавань, получив поддержку Штормового Предела для своего брата Эйгона и став вечным врагом для королевы Рейниры. Если он рассчитывал на лавры героя, его ждало разочарование. Королева Алисента побледнела, услышав о его деяниях, и вскрикнула:

— Матерь, помилуй нас всех!

Сир Отто тоже не был доволен:

— У вас ведь только один глаз потерян. Как можно быть настолько слепым?

Однако сам король не разделял опасений своих родичей. Эйгон II устроил для принца Эймонда праздничный пир, назвал его «истинной кровью дракона» и объявил, что содеянное им было «хорошим началом».