Пламя и кровь - Джордж Мартин

и тут же зазвенели мечи. Сир Эррик, стоя в тот миг выше на винтовой лестнице, первым нанес яростный и смертельный удар сверху вниз, почти отрубивший у плеча руку брата, державшую меч. Однако уже в падении сир Аррик ухватился за белый плащ своего убийцы и притянул к себе столь близко, что смог вонзить тому кинжал глубоко в живот. Сир Аррик застыл еще до того, как прибыли первые стражники, но сир Эррик с распоротым кишечником умирал четыре дня, страдая от жутких болей и не прекращая проклинать брата-предателя.

По понятным причинам певцы и сказители предпочитают историю, поведанную Манканом. Мейстерам и прочим ученым мужам лучше самим определить, какой рассказ достовернее. Септон Юстас сообщает лишь, что близнецы Каргиллы умертвили друг друга. На том мы их и оставим.

В Королевской Гавани Ларис Стронг Косолапый, мастер над шептунами короля Эйгона, составил перечень всех лордов, приезжавших на Драконий Камень; тех, кто был на коронации Рейниры и заседал в ее черном совете. Замки Веларионов и Селтигаров стояли на островах и были недоступны гневу Эйгона II, поскольку у того не хватало сил на море. Но у черных лордов, чьи земли лежали на материке, подобной защиты не имелось.

Сир Кристон Коль отправился к замкам Росби и Стокворт, чьи лорды недавно отказались от клятв Рейнире, и повелел им доказать свою верность, прибавив свои силы к его собственному войску (сотня рыцарей и полутысяча латников из Королевских земель, и в придачу к ним еще втрое больше опытных наемников). С этими подкреплениями части сира Кристона выдвинулись на Сумеречный Дол — портовый город, окруженный стенами — и смогли застать врасплох его защитников. Город разграбили, корабли в гавани сожгли, сам лорд Дарклин был обезглавлен. Домашним рыцарям лорда и всему гарнизону предоставили выбор: либо присягнуть своими мечами королю Эйгону, либо разделить судьбу своего лорда. Большинство выбрало первое.

Следующей целью десницы стал Грачиный Приют. Заблаговременно предупрежденный о приближении сира Кристона, лорд Стонтон закрыл ворота, решив сопротивляться. Со стен замка его светлость мог лишь смотреть, как сжигают его поля, леса и деревни, а скот и крестьян предают мечу. Когда запасы съестного в замке приблизились к истощению, лорд Стонтон отправил на Драконий Камень ворона, прося подмоги.

Птица прибыла как раз в тот час, когда королева и ее черные оплакивали сира Эррика и обсуждали, каков будет их ответ на эту вылазку «узурпатора Эйгона». Рейнира, пусть и потрясенная покушением на ее жизнь (или на жизнь ее сыновей), все еще не особо желала наступать на столицу. Манкан пишет (следует помнить, что он создавал свой труд многими годами позже), что ее милость боялась стать убийцей родичей. Мейгор Жестокий умертвил своего племянника Эйгона, после чего жил проклятым, пока не истек кровью на украденном троне. Септон Юстас говорит о «материнском сердце», которое побуждало королеву не рисковать жизнями оставшихся сыновей. Однако же Грибок, сам бывавший на военных советах черных, настаивает, что Рейнира на них попросту отсутствовала, поскольку по смерти Люцериса была столь убита горем, что передала право решать Морскому Змею и его супруге, принцессе Рейнис.

Здесь изложение Грибка выглядит наиболее достоверным: известно, что через девять дней после того, как лорд отослал свою мольбу о помощи, со стороны моря донесся шум кожистых крыльев. Над Грачиным Приютом возникла Мелеис, прозванная Красной Королевой за алую чешую. Ее гребень, рога и когти блестели, как начищенная медь, а перепонки крыльев были розовыми. На спине Мелеис, сверкая на солнце сталью и медью брони, восседала Почти Королева Рейнис Таргариен.

Сир Кристон Коль не устрашился — десница Эйгона того и ждал, на то и рассчитывал. Барабаны отбили сигнал, и вперед выступили лучники и арбалетчики, наполнившие воздух стрелами. Взведенные скорпионы выпустили железные болты — точно такие же некогда сразили Мераксес в Дорне. В драконицу угодило десятка два стрел, но Мелеис лишь разъярилась и ринулась вниз, направо и налево извергая огонь. Пламя охватывало гривы, шкуры и сбрую коней, следом загорались и рыцари в седлах. Латники роняли копья и обращались в бегство. Кое-кто пытался укрыться за щитом, но дыхание дракона не сдержать ни дубу, ни железу. Сир Кристон, верхом на белом коне, кричал сквозь дым и огонь: «Цельтесь во всадника!». А Мелеис ревела, исторгая из ноздрей клубы дыма, и в пасти ее бился охваченный пламенем жеребец.

Но вот раздался ответный рев. Показались еще две крылатые фигуры: король верхом на Солнечном Огне, Золотом драконе, и его брат Эймонд на Вхагар. Кристон Коль поставил капкан, и, заглотив наживку, в него попалась Рейнис. И ныне челюсти капкана захлопнулись.

Принцесса Рейнис и не пыталась спастись бегством. С восторженным кличем она щелчком кнута развернула Мелеис к противникам. Против одной Вхагар у нее еще были шансы; но против Вхагар и Солнечного Огня — гибель была неизбежной. Неистовая схватка драконов разразилась в тысяче футов над полем боя. В воздухе взрывались и распускались столь яркие сгустки пламени, что позже люди клялись, будто небеса усыпало множество солнц. Багровые челюсти Мелеис сжались на золотой шее Солнечного Огня, но лишь на миг — ибо с высоты в драконов врезалась Вхагар. Всех трех зверей кубарем понесло вниз. Они ударились оземь с такой силой, что с зубчатых стен Грачиного Приюта в полулиге от места падения посыпались камни.

Рисунок 49. Гибель принцессы Рейнис Таргариен, прозванной Почти Королевой, и драконицы Мелеис подле Грачиного Приюта.

Люди, бывшие слишком близко к драконам, не расскажут об этом — ибо никто не выжил. А стоявшие дальше ничего не могли разглядеть за дымом и пламенем. Прежде, чем пожар угас, прошли часы. Но из оставшегося пепла невредимой поднялась только Вхагар. Мелеис испустила дух, разбившись еще при падении, а на земле ее изорвали в куски. А Солнечный Огонь, великолепнейший золотой зверь, остался с полуоторванным от туловища крылом. Его царственный всадник изломал ребра и бедро; половину тела Эйгона покрыли ожоги, а более всего пострадала левая рука: драконий огонь жег столь горячо, что металл королевской брони вплавился в плоть.

Тело, которое сочли принадлежавшим Рейнис Таргариен, отыскали позже рядом с останками ее дракона, однако оно настолько почернело, что с уверенностью опознать в нем принцессу не смог бы никто.