Пламя и кровь - Джордж Мартин

Молотом, или Крепким Хью. Светловолосый латник, которого именовали Ульфом Белым (за цвет волос), или Ульфом Пропойцей (за пьянство), покорил Среброкрылую, любимицу Доброй королевы Алисанны. И, наконец, Морской Туман, некогда носивший на себе Лейнора Велариона, позволил оседлать себя мальчишке пятнадцати лет, известному как Аддам из Халла, чье происхождение и по сей день остается предметом споров среди историков.

Матерью двоих братьев, Аддама и Алина, рожденного годом позже, была некая Марильда, хорошенькая юная дочка корабела из Халла. На отцовских верфях к ней все привыкли и зачастую называли Мышкой — за то, что была «маленькой, быстрой и всегда вертелась под ногами». Аддама она родила в 114 году, будучи шестнадцатилетней, а Алина — в 115 году, тогда ей только-только исполнилось восемнадцать. Бастарды из Халла, будучи, как и мать, невысокими и проворными, глаза имели лиловые, а волосы их сияли серебром. Росли они на верфях своего деда и вскоре выяснилось, что «у них в крови морская соль» — еще до того, как им сравнялось восемь лет, мальчишки ушли в море юнгами. В год, когда Аддаму исполнилось десять лет, а Алину — девять, их матушка унаследовала верфи после кончины своего отца, продала наследство и использовала выручку, чтобы стать хозяйкой торгового когга. Тот корабль Марильда из Халла назвала «Мышкой», и, сочетая отвагу на море и купеческое хитроумие, к 130 году уже владела семью судами. Ее сыновья-бастарды служили то на одном, то на другом из кораблей матери.

Аддам и Алин явно были из числа драконьих отпрысков (ни один человек, взглянув на них, в том не усомнился бы), однако их мать упорно отказывалась называть имя отца. Лишь после того, как принц Джекейрис призвал новых драконьих всадников, Марильда, наконец, нарушила молчание и заявила, что оба мальчика — сыновья сира Лейнора Велариона.

Да, все знали, что сиру Лейнору время от времени доводилось бывать на верфях в Халле, и сыновья Мышки были схожи с ним ликом. Тем не менее, на Драконьем Камне и в Дрифтмарке к утверждению Марильды отнеслись с недоверием, ибо прекрасно помнили, насколько Лейнор Веларион был равнодушен к женщинам. Вот только обвинить ее во лжи так никто и не осмелился… потому что к принцу Джекейрису на Засев пареньков привел сам лорд Корлис, отец сира Лейнора. Морской Змей, переживший всех своих детей, испытавший предательство племянников и других родичей, казалось, весьма и весьма желал принять новообретенных внуков. И было похоже, что слова Марильды подтверждаются — поскольку Аддам из Халла смог оседлать Морского Дыма, дракона Лейнора Велариона.

Так что не стоит удивляться тому, что и великий мейстер Манкан, и септон Юстас прилежно отстаивают отцовство сира Лейнора… а Грибок, как всегда, с этим не соглашается. В своих «Свидетельствах» шут отстаивает мысль, будто детей «мышки-малышки» породил не сын Морского Змея, а сам Змей. Карлик указывает, что лорд Корлис предпочтения сына не разделял, а верфи Халла были для адмирала вторым домом (Лейнор же посещал их значительно реже). По словам Грибка, принцесса Рейнис, супруга лорда, обладала огненным нравом, как и многие Таргариены, и уж точно не осталась бы любезной к своему лорду-мужу, ставшему отцом бастардов от девицы, бывшей вдвое ее моложе, да еще и дочки корабела. И потому его светлость после рождения Алина благоразумно прекратил свою «интрижку с корабельной мышкой», велев ей держать малышей подальше от двора. И только после гибели принцессы Рейнис лорд Корлис, наконец, счел выдвижение бастардов достаточно безопасным.

Пожалуй, в нынешнем случае история, рассказанная шутом, выглядит достовернее рассказов септона и мейстера. Наверняка многое множество людей при дворе королевы Рейниры подозревали то же самое, но если и так, то они держали языки за зубами. Вскоре после того, как Аддам из Халла, взлетев на Морском Тумане, доказал, чего он стоит, лорд Корлис зашел столь далеко, что подал королеве Рейнире прошение о снятии с Аддама и его брата клейма бастардов. Когда и принц Джекейрис присоединил к просьбе свой голос, королева уступила. Аддам из Халла, бастард драконьего семени, стал Аддамом Веларионом, наследником Дрифтмарка.

Но Красный Засев на том не закончился. Худшее было впереди, с куда более тяжкими последствиями для всех Семи Королевств.

Желающих приручить трех диких драконов острова было куда меньше, чем охотников за теми, кто уже ранее знавал всадников, но попытки все же делались. Овцекрад, особенно безобразный дракон «цвета бурой грязи», проклюнувшийся в те годы, когда Старый король был еще молод, был охоч до баранины и вечно таскал овец из пастушьих отар от Дрифтмарка до Путеводной. Он редко чинил зло пастухам, если те не пытались ему помешать, но овчарку при случае сожрать мог. Серый Призрак обитал в дымящемся кратере высоко на восточном склоне Драконьей горы. Он предпочитал рыбу, и чаще всего Призрака видели, когда тот мелькал над Узким морем, выхватывая добычу из воды. Этот бледно-серый с белым дракон, под цвет утреннего тумана, был весьма осторожным созданием, порой он годами чурался и людей, и творений рук человеческих.

И Каннибал — наистарейший и наивеличайший из диких драконов, угольно-черный, с глазами зловещей зелени. Получил свое прозвище за то, что питался телами погибших сородичей, а при налетах на выводные садки Драконьего Камня пожирал яйца и новорожденных детенышей. В народе порой говорили, что Каннибал устроил себе логовище на Драконьем Камне еще до прибытия Таргариенов (великий мейстер Манкан и септон Юстас считают эту историю наиболее невероятной, и я с ними согласен). Незадачливые укротители драконов пытались оседлать его с дюжину раз; и логово Каннибала устлали их кости.

Рисунок 50. Дикий дракон Каннибал в своем логовище под Драконьей горой.

Так что Каннибала не тревожили — никто из драконьих отпрысков не оказался столь глупым (а если кто-то и попытался к нему подступиться, то рассказать об этом уже не мог). Кое-кто пытался искать Серого Призрака, но безуспешно: тот был воистину неуловимым созданием. Выманить Овцекрада оказалось проще, однако ж у этого зверюги нрав был злобным и скверным, он умертвил больше смельчаков, чем три «дракона из замка», вместе взятые. Одним из тех, кто понадеялся укротить Овцекрада (после того, как поиски Серого Призрака не увенчались успехом), стал Алин из Халла. Дракон не пожелал иметь с ним дела. Когда Алин, спотыкаясь, бежал из драконьего логова