Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

стать там смертельно опасными. Погодите, я дам вам официальную карту островной администрации: на ней всё подробно отмечено, часы работы и прочее. На нашем острове заблудиться легче, чем кажется». Он принялся рыться в ящике.

«Я хочу осмотреть всё, — сказал я. — Но прежде всего, конечно, маяки».

Доктор де Бонг протянул мне небольшую карту и долго смотрел на меня. Словно ему трудно было произнести то, что только что пришло ему в голову. Наконец он хлопнул всеми четырьмя руками и сказал: «Знаете что? Я дам вам настоящий секретный совет. Так сказать, между коллегами».

«О», — только и ответил я. Я не ошибся. Моя похвала вскружила ему голову. Но я был не против ещё одной льготы для знаменитости. Я сунул карту в карман.

«На Эйдернорне это, вообще-то, секрет Полишинеля, — понизив голос, сказал де Бонг. — Это даже официально вывешено. Но какой турист ходит в ратушу? Все знают, но при приезжих об этом не говорят. Нечто вроде молчаливого соглашения. Как с безобидной болезнью: она у тебя есть, ничего не поделаешь — но говорить о ней просто не хочется».

Ого. Неужели сейчас всё-таки станет неприятно? Надеюсь, он не начнёт рассказывать случаи из врачебной практики?

«Дело вот в чём… — продолжил де Бонг. — Маяки действительно заслуживают осмотра. Каждый по-своему. Поэтому вам непременно следует увидеть их все. Но самое интересное в них — вовсе не внешний вид. Не то, что видно с первого взгляда».

«Нет? — спросил я. — А что же?»

Он ухмыльнулся. «Особенность маяков — в их содержимом».

«В их… содержимом? Вы имеете в виду различные системы освещения? Механизмы? Линзы, химические огни и всё такое? Я знаю. У каждого маяка свои способы добывать свет, порой весьма оригинальные, и…»

«Нет-нет! — перебил меня де Бонг. — Я говорю не об их техническом содержимом! А о живом. Об обитателях башен. Смотрителях маяков».

«А, вот оно что», — сказал я, почти разочарованно. «Ну конечно, на них я тоже посмотрю». Вероятно, он был прав. Смотрители маяков наверняка были страшно чудаковатыми типами. Суровые ветераны в самовязаных шерстяных шапках и с собственноручно вырезанными трубками из морской пенки, так и скрипевшие от подлинности. Но разве это не скорее натура для акварелистов? Подобный поверхностный местный колорит, как ты знаешь, Хахмед, интересует меня не больше, чем живописно обветшавшие рыбацкие лодки. Туристический фольклор — нет, благодарю! Должно быть, он расслышал разочарованный скепсис в моём голосе, потому что посмотрел на меня с мягкой улыбкой.

«Я говорю не о внешности. Вам, конечно, известно, что на Эйдернорне самая высокая плотность гениальности на квадратный километр?» — выжидающе спросил он. «С огромным отрывом. Во всей Замонии?»

Тут я вынужден был сдаться. «Плотность гениальности? Вы имеете в виду, сколько гениев живёт на Эйдернорне на квадратный километр? Это можно установить?» На этот раз пришлось мне рассмеяться. «Нет, этого я не знал. В самом деле?»

Де Бонг как бы между прочим жонглировал двумя карандашами, перебрасывая их между своими четырьмя руками с таким мастерством, что это поглощало значительную долю моего внимания. У этих тритонцев и вправду необычайно ловкие пальцы, дорогой мой Хахмед! Они могли бы снять с тебя штаны, одновременно помогая тебе надеть пиджак.

«То, что интеллект поддаётся измерению, в том числе у целых групп населения, вам, конечно, известно, да? Но впервые именно на Эйдернорне обнаружили, что таким образом можно выявить сверхсреднюю плотность гениальности в определённом регионе». В голосе де Бонга теперь звучала некоторая гордость. «Замонийское министерство здравоохранения провело на нашем острове статистическое исследование. При этом фиксировались доходы, вес, возраст и подобные данные. Помимо прочего измеряли и интеллект населения — ну, насколько это вообще возможно».

Я кивнул. По крайней мере, о существовании таких исследований я знал.

«Я работал волонтёром в ходе этого опроса. И случайно отвечал за тесты на интеллект среди смотрителей маяков. Результаты поразили не только меня! Поскольку личные данные подобных исследований засекречены, общественность узнала об этом не слишком много. Правда, в ратуше висит объявление. Разумеется. И есть заметка в рубрике „Разное“островной газеты. Но кто туда смотрит? И кого вообще интересуют вопросы интеллекта? Проведи мы опрос о глупости Эйдернорна, газеты, вероятно, напечатали бы специальные выпуски: «Экстренный выпуск! Самые глупые люди живут на Эйдернорне!» Но всё было как раз наоборот. К собственному изумлению мы установили, что на Эйдернорне самая высокая плотность гениев. Во всей Замонии! Причём в профессиональной группе, которой прежде, вероятно, никто не приписал бы сверхсреднего интеллекта. На нашем маленьком острове ровно сто одиннадцать гениев».

«Сто одиннадцать? Вы хотите сказать…?»

«Да, именно». Де Бонг ухмыльнулся ещё шире. «В каждом маяке сидит по одному. К какой бы форме существования ни принадлежал смотритель маяка на Эйдернорне, коэффициент интеллекта у него рекордный. У некоторых даже по нескольку мозгов».

Я насторожился — и ты, дорогой мой Хахмед, наверняка сейчас тоже навостришь уши. «В маяках есть эйдеты?» — спросил я.

«Да. Я всегда говорю, что эти башни похожи на устриц: встречаются только у берегов, у них толстые стенки, они упорно хранят свои тайны, и раскусить их нелегко. А внутри всегда находишь живой деликатес. Иногда даже жемчужину. Или драгоценный камень, как в наших местных падпараджамидиях».

«В самом деле? — оживлённо спросил я. — Но ведь это вполне могло бы привлечь к Эйдернорну внимание за пределами острова. Остров гениев, например. На этом можно было бы сыграть».

«Казалось бы… — покачав головой, ответил доктор. — Но есть и другая сторона медали. Эти мозговые акробаты нередко бывают довольно утомительными современниками, понимаете?» Он пристально посмотрел на меня. «Это чудаки! Трудные! Своеобразные! Со странными привычками, тиками и заскоками. Порой уже на грани сутяжничества или даже душевной болезни. А это не тот материал, которым туристическое общество охотно привлекает внимание: „Больше всего психов — на Эйдернорне!“» Он всеми четырьмя руками начертал в воздухе заголовок. «„Бронируйте отпуск на острове с самой высокой плотностью эксцентриков в Замонии!“ Ведь вместе с этими мозговыми гигантами у нас имеется и множество упрямцев, манией величия одержимых и строптивых отшельников, — вздохнул де Бонг. — Это люди, в основе своей совершенно негостеприимные. Своё личное пространство