Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

"Прекрати." Голос Загана прозвучал с абсолютной властностью. Сила его была подобна звону колокола. Даже находясь во власти своего круга, я почувствовал, что меня трясет, словно я стою в центре урагана четвертой категории. Но Орион не дрогнул. Латынь продолжала течь.

Заган долго смотрел на Охотника, что-то непостижимое таилось в его позе. Внезапно он склонил голову набок, как будто прислушиваясь к голосу, который никто из нас не мог слышать.

"Очень хорошо", - задумчиво произнес он. "Похоже, что эта проблема требует современного решения". И тут он сжульничал. Я не очень удивился, ведь это входит в программу курса "Демон 101". Обман - это одно, но я не ожидал, что финансовый директор Ада полезет в пиджак, достанет черный Desert Eagle и направит его на меня. Одним плавным движением он взвел курок и прицелился в чудовищный пистолет. Ствол пистолета пятидесятого калибра был таким массивным, что казался похожим на циклопа, уставившегося на меня единственным разъяренным глазом.

Пение Ориона резко оборвалось.

"Ну вот, - сказал Заган, к нему вернулось прежнее спокойствие. "Я полагаю, вы были довольно грубы".

Краткое руководство по магическим кругам, похоже, может пригодиться прямо сейчас. Это скорее идея, чем физическая вещь. Сверхъестественные существа не являются полностью частью нашего мира. Я не знаю точных расчетов, которые объясняют это, но Заган был порождением Ада, а не Земли. Граница круга могла преградить ему путь, потому что в нем была часть, которой не место. Насколько я понимаю, круг больше похож на увеличительное стекло; он фокусирует идею или веру в то, что любое сверхъестественное существо, попавшее в его объятия, находится в ловушке.

Однако то, что круг - это в основном идея, делает его ужасной заменой бронежилета. Гигантская свинцовая пуля, заряженная в его чудовищный пистолет, во многом принадлежала старой доброй Матери-Земле. Она даже не заметила бы милый маленький обруч на земле, пролетев над ним и сквозь меня со скоростью звука.

Гнетущая тишина опустилась на перекресток, как ночной туман на океан. Последние дерзкие лучи солнца растянули все наши тени, превратив их в гигантские искаженные пародии на нас самих.

"Ну что?" - потребовал Заган через несколько мгновений. "Никто не хочет извиниться?"

Я оторвал взгляд от единственного глаза пистолета и посмотрел на демона, державшего его в руках. Между пустой чернотой ствола и его глазами было удивительное сходство. Я натянуто улыбнулся и пожал плечами. Это было самое лучшее извинение, которое он мог получить. Раздраженный вздох сорвался с губ Падшего, прежде чем он сменил позу и уставился на Алекса.

"Освободи меня", - потребовал он.

"Извини, приятель, ничем не могу помочь", - ответил мой друг с натянутой улыбкой. "Это принудительная терапия; ты не можешь уйти раньше времени".

"Я его пристрелю". Он жестом показал на меня, держа в руках пистолет, похожий на пушку.

"Нет, не пристрелишь", - сказал я, стараясь говорить уверенно. Но это гораздо труднее, когда на тебя смотрит дуло пистолета. "Ты не сможешь меня убить. Только через девять лет".

"Я бы предпочел не убивать тебя, Мэтью. Есть разница, - проворчал он. "Но я начинаю думать, что штрафы и сборы за досрочное расторжение контракта, возможно, того стоят".

Я боялся, что он скажет что-то подобное. Насколько я понимаю, план Лилит заключался в том, чтобы я сам себя убил, чтобы Ад нельзя было обвинить в нарушении договора со мной. Когда это не удалось, она решила просто убить меня сама и попытаться справиться с последствиями.

Если Заган пристрелит меня прямо сейчас и запихнет мою душу в какой-нибудь неиспользуемый чулан в Аду, какая разница, должен я быть там или нет? Обо мне бы достаточно скоро забыли. Зияющее отверстие Desert Eagle казалось пастью какого-то бездонного червя, растущего, чтобы проглотить меня целиком и унести в ад. Обещание десяти лет казалось мне таким же эффективным бронежилетом, как нарисованный на земле круг.

"Эй, Мэтт? Мне кажется, он говорит правду", - позвал Алекс.

"Да, я уловил это, спасибо", - крикнул я в ответ.

"Нет проблем".

"Ну что, Охотник?" - прогремел Заган, держа свое оружие направленным на меня. "Будешь стоять сложа руки, пока я убиваю одного из твоих? Ты готов наблюдать, как умирает еще одно поколение Охотников?"

О-о-о. Орион мог бы быть величайшим воином, когда-либо жившим на земле, или, по крайней мере, величайшим после таких знаменитостей, как Ахилл или Леонид. Он быстр, смертоносен и безжалостен настолько, что даже белая акула, находящаяся в состоянии бешеной кормежки, чувствует себя неуютно.

Я не видел ни одного бойца, на которого можно было бы поставить против Ориона. Лилит, вице-президент Ада, едва ли могла сравниться с ним в драке. Но если быть честным, то в глубоких, темных уголках моего разума таилась тайная мысль: он не самый хитрый. Он несравненный хищник, но даже тигра можно посадить в клетку.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что Орион глуп - отнюдь! Я научился у него большему, чем у любого другого учителя, который был у меня в жизни. Но мудрость и хитрость - это не то же самое, что сила. Лилит обманывала нас на каждом шагу, и, мертва она или нет, последствия ее ловушек преследовали меня и год спустя.

Как и у всех, у Ориона есть точки давления, которые не являются физическими. Если вы нажмете на нужные кнопки, он станет похож на быка на ринге, видящего развевающийся перед ним красный плащ. Он не может не броситься в атаку. Я не слышал никакой музыки, но знал, что Заган пытается играть на моем боссе, как на скрипке.

Как я уже говорил, сверхъестественные существа более первобытны, чем смертные вроде меня. Они очень серьезно относятся к таким древним понятиям, как стая, очаг, дом. В них до мозга костей заложена какая-то ответственность, которую они не могут игнорировать.

Все это для того, чтобы сказать, что угроза Загана убить меня была не обо мне, или, по крайней мере, была не только обо мне. Это был вызов Ориону как вожаку стаи, удар по самой сути того, кем был Охотник. Той части его личности, которая все еще залечивала рану,