Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

Заган отшвырнул обмякшее тело Алекса в сторону, как старую газету. Освободившись от Треугольников, Орион бросился к нам, его сверкающий меч отбрасывал резкий свет на разъяренное лицо. Заган взглянул на здание сбоку от перекрестка. Оно было похоже на какой-то промышленный желоб, который использовался для заполнения строительных грузовиков песком или гравием.

Падший ангел поднял руку в направлении желоба, сжал кулак, словно собирая невидимые нити, и потянул. Когда он потянул, над его головой что-то начало светиться. Как было темное пятно на фоне черноты ночного неба. Это было все равно что смотреть на солнце сквозь разлитую нефть. Что бы ни было, я не мог смотреть на это прямо, но у меня возникло ощущение, что оно деформировано, сломано.

Сооружение застонало от ужасного визга истерзанной стали; медленно оно обрушилось, как дерево, врезавшись в перекресток, и гравий хлынул потоком, а земля содрогнулась от удара. Оно упало между нами и Орионом и отсекло атаку Охотника, как плотина. Я закрыл лицо руками, закашлявшись, когда меня окутало облако пыли и грязи.

Когда воздух начал рассеиваться, я увидел стоящего напротив Загана как стрелка с Дикого Запада. Падший ангел смотрел на меня, в его черных глазах кипела ярость. Позади него в пыли лежало тело Алекса, частично присыпанное гравием.

"Я начинаю понимать, почему Лилит так ненавидела тебя, - прорычал он сквозь стиснутые зубы. "Может быть, Яма слишком хороша для тебя. Возможно, я попрошу своего хозяина развоплотить тебя вместо этого".

Если бы я уже не вспотел, этой угрозы было более чем достаточно, чтобы начать. Я не знаю точно, что означало быть развоплощенным, но если Заган думал, что это хуже, чем иметь свой личный круг ада, специально построенный в виде гаражной пристройки к дому дьявола, я собирался отказаться, спасибо.

"Ну что, Мэтью Стивен Карвер? Больше никаких бойких замечаний? Больше никаких саркастических колкостей?" Заган усмехнулся.

Впервые в жизни мне удалось промолчать. Даже мои инстинкты понимали, что я нахожусь на опасной территории. Здесь водятся монстры.

Внезапно Заган оказался передо мной, в мгновение сократив расстояние между нами, не сделав ни единого шага. Его тленное сияние горело так ярко, что слепило. Он ударил меня правой рукой наотмашь, отправив катиться по гравийной дороге, как броненосца, сбитого машиной. Я понял, что он немного сдерживается, потому что моя челюсть все еще была прикреплена к лицу. Мир кружился. Какой сейчас год? Правая нога заболела, когда я попытался перенести на нее вес тела, что свело на нет мою попытку встать.

Отчаяние окутало мои плечи, как мокрое полотенце, цепляясь и увлекая вниз. Какие у меня были шансы в одиночку противостоять падшему ангелу? У меня даже не было оружия, способного причинить вред Бессмертному. Я был так же опасен, как птенец в лапах голодной кошки.

Хватая ртом воздух, и стараясь не закашляться от пыли, витавшей повсюду, я лежал на животе, испытывая новое сочувствие к рыбе, оказавшейся без воды. Ботинок Загана впился мне в позвоночник, когда он навис надо мной, как охотник, стоящий на своей призовой добыче. Он топнул вниз с сокрушительной силой. Мне казалось, что в любую секунду моя грудная клетка разлетится вдребезги, и я превращусь просто в лужицу жижи с привкусом Мэтта на земле.

"Пора тебе узнать свое место, личинка", - пропыхтел падший ангел.

Казалось, что это конец. Учитывая все обстоятельства, я хотел бы поздравить себя с тем, что превзошел ожидания. Я убил Бессмертного и пережил год в списке самых разыскиваемых Люцифером. Если бы Вегас ставил на меня, я сколотил бы состояние, поставив на себя. Конечно, учитывая, что это выглядело как моя безвременная кончина, я бы не смог их потратить, но мог умереть с самодовольным чувством превосходства, что было бы неплохо.

Заган усилил давление. Было ощущение, что меня раздавливает гидравлический пресс. Я не мог дышать. Края моего зрения становились нечеткими и черными. Задним умом я понимал, что звучат последние ноты моей песни.

Вспышка цвета заполнила зрение, отодвигая темноту. Пучок одуванчиков пробивался сквозь посыпанную гравием улицу, к которой я был прижат. Они светились своим собственным светом, сладкий аромат летнего поля заполнил мои ноздри. Казалось, что моя встреча с королевой фей была более неотложным - ха-ха - делом, чем ботинок Загана, с хрустом ломающий мой позвоночник.

У меня не осталось воздуха в легких, чтобы задавать вопросы и задувать одуванчиковую свечу, поэтому, не обращая внимания на демона, я протянул руку и выхватил одуванчик из пучка.

Слабый удар, который мне удалось нанести, почти не возымел эффекта. Семена одуванчика в шарообразной головке на мгновение колыхнулись, как будто последний ветерок в моей жизни был для них просто музыкой, под которую они могли танцевать. Затем выскочило одно семечко, и на мгновение выплясывало перед моими глазами медленный хореографический номер, как прима-балерина. Несколько ударов сердца спустя белая головка одуванчика взорвалась, и семена разлетелись во все стороны, разбрасываясь, как шрапнель природы.

Невероятно, но я почувствовал, как что-то протянулось вверх, вцепившись в грудь сквозь землю, и внезапно меня потянуло вниз под гравий, как через воду.

"Нет!" услышал я где-то позади себя рев Загана. После того как мое тело протащило, что-то, похожее на его ногу, врезалось в землю, как тупой стук, раздавшийся под водой.

Я был свободен. Я снова мог дышать. Задыхаясь, я пытался наполнить легкие драгоценным кислородом. Крюк в моей груди дернулся, словно рыбак подсекал улов, и помчал со скоростью, которую я даже не мог оценить, мир вокруг вспыхивал золотыми и желтыми вспышками, пятна цветов плясали, как в калейдоскопе. Не успел я сориентироваться, как что-то вытолкнуло меня с другой стороны. Я прорвался сквозь стену, которая колыхалась, словно была сделана из желе, и вернулся в физический мир. Моя правая нога вспыхнула от боли, когда я приземлился, вынуждая упасть на одно колено, снимая нагрузку с лодыжки.

Я находился в коридоре, который, должно быть, был частью дворца. Белые мраморные стены были отделаны золотом, а каменный пол отполирован так ярко, что можно было разглядеть свое собственное отражение. Кровавый