Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

него. Монстры в подвалах, которых резали во имя науки, страдали по его приказу. Не знаю, считал ли я его "плохим парнем" по сравнению с такими существами, как Лилит, но Нобелевскую премию мира он в ближайшее время не получит.

Ну, думаю, если бы он вылечил смерть, то, наверное, получил бы.

"Она проснулась", - сказал я, делая взволнованный шаг к нему. "Мой отец произнес ее имя, и она сразу же села. Я всегда думал, что такое бывает только в кино".

"Это не редкость", - ответил Лазарь, его взгляд остановился на моем отце, как якорь, пришедший в негодность. "Я - Лазарь". Он протянул руку.

"Дэмиен Карвер", - тихо произнес мой отец. Двое мужчин пожали руки и мгновение смотрели друг на друга, которое показалось им слишком долгим и тяжелым.

"Лазарь заботился о Меган", - сказал я, пытаясь разрядить странное напряжение. "Не знаю, что бы я делал без его помощи".

"Это большая честь для меня", - мгновенно ответил Лазарь. "Шанс всей жизни стать частью такого особенного путешествия".

"Мог бы позвонить мне", - прорычал отец, давая понять, что ничего еще не прощено. Он снова повернулся к Лазарю. "Я в большом долгу перед вами за заботу о моей дочери", - жестко сказал он. "Что вы обнаружили?"

Лазарь посмотрел на нас обоих поверх очков, как бы решая, какую новость сообщить первой - плохую или худшую. Через мгновение он вздохнул и снял с головы очки, затем достал из одного из твидовых карманов маленький носовой платок и начал протирать линзы.

"Это не первый раз, когда ее разбудили", - признал он через минуту.

"Что?" Я зарычал. "И вы мне об этом не сказали?"

"Мне нечего тебе сказать, а то немногое, что я знаю, не очень хорошо". Лазарь окинул меня почти сочувствующим взглядом, после чего переключился на полировку другой линзы своих очков. Похоже, из-за этого мне было трудно отнести Лазаря к категории героев или злодеев. Я прекрасно понимал, что он заботится о моей сестре, потому что это соответствует его потребностям, но ему не нужно было вести себя так по-человечески. Все осложнялось тем, что я мог назвать множество миллиардеров и политиков, которые использовали свои ресурсы для гораздо худших целей, чем излечение человечества от смерти.

"Я не лгал тебе. Я пытался выяснить, что именно происходит с твоей сестрой. Меган - не первый человек, с которым я сталкиваюсь, который жив, когда должен быть мертв. Однако она самая... цельная телом, разумом и душой. Оживший труп, как правило, не является тем человеком, которым был раньше. Обычно внутри мясной куклы находится другая рука. С другой стороны, твоя сестра на самом деле твоя сестра - или большая ее часть".

"Я не понимаю", - сказал я, поднимая руку. "Вы говорите о зомби?"

"Почти", - сказал он, пренебрежительно взмахнув очками. "Это все равно что спросить меня, говорю ли я о рыбе, когда я говорю о лососе, но это также неважно. Это, - он указал на неподвижную фигуру Мэг, - твоя сестра. Просто это не вся она".

Медленно я повернулся, чтобы посмотреть на кровать. Она действительно была похожа на нее. Но я знал, что он имел в виду. Я заметил, что с ней что-то не так еще до того, как она впала в кому. Ее еда напоминала по вкусу опилки, а кожа была теплой и лихорадочной. Никто не замечал этого, но я чувствовал, что чего-то... не хватало.

"Мне кажется, я понимаю, что вы имеете в виду", - медленно произнес я.

"Я верю, что та часть ее, которой не хватает, зовет ее обратно. Что, каким бы ни было создание Лилит…"

Мой отец зашипел от сильного удивления, услышав это имя.

"Что бы она ни сделала с твоей сестрой, когда забрала ее, это вытягивает ее душу из тела в какое-то подвешенное состояние".

Я поднял руку, чтобы остановить его. "Это все очень технично - что-то вроде мумбо-юмбо. Не могли бы вы объяснить мне снова, как будто я еще больший идиот, чем вы думаете? Что именно вы имеете в виду, когда говорите, что ее душа "в подвешенном состоянии"?"

"Ее пытают", - ровным голосом сказал Лазарь. "Та ее часть, которая все еще находится в руках Ада, страдает. Когда она просыпается, остальная ее часть, похоже, тоже испытывает эти страдания, поэтому она кричит. Мы давали ей успокоительное, чтобы она хоть немного успокоилась".

От новостей Лазаря я почувствовал себя так, будто на меня только что напал трехсотфунтовый полузащитник. Колени подкосились, я больше не хотел играть в эту дурацкую игру. Все, о чем я мог думать, - это о ярости, которую Принц Лжи испытывал ко мне, и о моей бедной сестре, застрявшей там, где ей не место, и все из-за меня.

После получения новостей мы не стали задерживаться. Лазарь разрешил моему отцу навещать Меган и пообещал сообщать нам новости по мере того, как он будет узнавать больше. Когда мы вышли из здания, я повернулся к нему, предполагая, что ему понадобится помощь в осмыслении того, чему он только что стал свидетелем.

Дэмиен Карвер не стал останавливаться. Он не посмотрел на меня. Он продолжал идти. Подойдя к своему черному седану, сел за руль и умчался с парковки, даже не взглянув в мою сторону, оставляя наедине с моим чувством вины, стоящим рядом с двумя глупыми одуванчиками, растущими в траве.

Глава 5

Семейный праздник, который прошел так ужасно, как я предсказывал, был одним из тех редких случаев, когда правота не помогла мне почувствовать себя лучше. Обычно быть правым - одно из моих любимых занятий. Но старое чувство вины за смерть моей семьи смешивалось с новым чувством вины за то, что Меган находилась в мучительной коме, превращаясь в депрессивный коктейль, которым я захлебывался.

Не хочу сказать, что у меня есть какие-то недостатки, но если бы они у меня были, то одним из них могло бы быть то, что я становлюсь безрассудным, когда расстроен. Но у меня была идея, как устроить ловушку для