Пламя и кровь - Джордж Мартин

Косолапый после совета направился прямиком к Морскому Змею и уведомил старика, что король намеревается пока что удовлетворять его просьбы, а потом, когда война закончится — убить. А когда старый лорд Веларион выхватил меч и ринулся вон — вершить кровавое возмездие — лорд Ларис утихомирил его улыбками и ласковыми словами.

— Есть способ и получше, — сказал он и посоветовал повременить. И так он плел свою паутину предательства и лжи, настраивая всех друг против друга.

Эйгон II, казалось, и не видел, какие заговоры и контрзаговоры растут вокруг него, и какие враги надвигаются на него со всех сторон. Король был отнюдь не в добром здравии. Ожоги, которые Эйгон получил еще у Грачиного Приюта, покрывали у него почти половину тела. Грибок также упоминает, что из-за этих ожогов король также страдал и от полового бессилия. Ходить он тоже не мог. Из-за прыжка со спины Солнечного Огня на Драконьем Камне правая нога у него была сломана в двух местах, а кость левой раздробилась. Согласно записям мейстера Орвиля, правая нога короля срасталась хорошо, чего нельзя было сказать о левой. Мускулы на этой конечности исчахли, колено не сгибалось, нога усыхала, словно тощий и кривой прутик, так что Орвиль даже полагал, что для его милости было бы лучше вовсе ее отрезать. Однако король и слышать об этом не желал. Вместо этого он передвигался исключительно в носилках. Только в самом конце он набрался достаточно сил, чтобы хромать с костылем, волоча за собой бесполезную конечность.

В последние полгода жизни Эйгона мучили постоянные боли, и он, как казалось, получал удовольствие только от мыслей о предстоящем браке. Даже выходки шутов не заставляли короля рассмеяться — рассказывает Грибок, первейший из этих шутов… впрочем, «его милость иногда улыбался моим остротам и держал меня рядом с собой, чтобы развеивать тоску и также помогать ему одеваться». Хотя король из-за своих ожогов уже и не был способен к сношениям с женщинами, по словам карлика, плотские потребности у короля еще оставались, и он нередко наблюдал из-за занавеси, как кто-либо из его фаворитов овладевает служанкой или фрейлиной. Чаще всего этим по велению короля занимался Том Путаный Язык; иногда это непочтенное занятие выпадало кому-либо из домашних рыцарей, а трижды — и самому Грибку, против его воли. После таких представлений, как сообщает шут, король ударялся от стыда в слезы и звал септона Юстаса, чтобы получить прощение грехов. (Сам Юстас, впрочем, ничего подобного о последних днях короля не сообщает).

В это самое время король Эйгон II также приказал восстановить и перестроить Драконье Логово, заказал две колоссальные статуи его братьев Эймонда и Дейрона (он велел сделать их больше Браавосского Титана и покрыть сусальным золотом), а также устроил публичное сожжение всех указов и постановлений, которые успели выпустить «короли-поденки» Тристан Истинное Пламя и Геймон Белокурый.

Тем временем его враги придвигались все ближе. Криган Старк, лорд Винтерфелла, пересек Перешеек с огромным воинством (септон Юстас писал о «двадцати тысячах воющих дикарей в лохматых шкурах», хотя Манкан в своем «Доподлинном изложении» уменьшает это число лишь до восьми тысяч), и в то же время Дева Долины отправила через Чаячий город собственную армию: десять тысяч человек под началом лорда Леовина Корбрея и его брата сира Корвина, носившего знаменитый валирийский клинок Покинутую.

Но самую непосредственную угрозу представляли люди с Трезубца. Когда Эльмо Талли созвал свои знамена, в Риверране собралось без малого шесть тысяч воинов. Увы, сам лорд Эльмо скончался в походе, выпив дурной воды — он пробыл лордом Риверрана всего лишь сорок девять дней. Но титул перешел к его старшему сыну, сиру Кермиту Талли, юноше упрямому и бесшабашному, желающему показать себя на поле брани. Это войско, двигающееся по Королевскому тракту, находилось в шести днях пути от Королевской Гавани, когда лорд Боррос Баратеон со своей штормовой армией выступил навстречу врагу. Его войско также усилили ополчения лордов Стокворта, Росби, Хейфорда и Сумеречного Дола, а в дополнение к ним две тысячи мужчин и подростков из трущоб Блошиного Конца, наскоро вооруженных копьями и железными шлемами.

Армии столкнулись друг с другом в двух днях пути от города, в месте, где Королевский тракт проходит между лесом и невысоким холмом. После нескольких дней проливных дождей трава отсырела, земля размокла и превратилась в грязь. Лорд Боррос был уверен в победе, ибо разведчики доложили ему, что речное войско ведут дети и женщины. Уже близились сумерки, когда лорд Боррос заметил врага — и все же он немедленно велел атаковать, хотя на тракте перед ним выстроилась плотная стена щитов, а на холме засели лучники. Лорд Боррос сам возглавил атаку — построил своих рыцарей клином, и они понеслись по тракту в самое сердце вражеского строя, где рядом реяли красно-синие стяги с серебряной форелью Риверрана и расчетверенные знамена покойной королевы. Позади штормовых рыцарей шла пехота — под собственными знаменами с золотым драконом короля Эйгона.

Цитадель называет воспоследовавшее побоище битвой на Королевском тракте. Сами участники сражения потом называли его попросту Мутным Месивом. Как ее ни называй, последняя битва Танца драконов оказалась неравной. Длинные луки стрелков на холме выкашивали коней под рыцарями лорда Борроса на скаку, так что до стены щитов доехала едва ли половина. Их боевой порядок был нарушен, клин распался, кони поскальзывались и спотыкались в грязи. Хотя воины Штормовых земель посекли немало противников копьями, мечами и боевыми топорами, речные лорды держались крепко, и на место павших бойцов из задних рядов заступали новые. Когда в бой ворвалась баратеоновская пехота, стена щитов колыхнулась и подалась назад, и казалась, что она вот-вот развалится… но лес по левую руку от дороги взорвался криками и кличами, и еще сотни речников ринулись на дорогу из-за деревьев. Их вел юный безумец Бенджикот Блэквуд, после этой битвы и до конца своих дней известный под прозвищем Кровавый Бен.

Лорд Боррос все еще оставался в седле, хотя и попал в самое пекло боя. Увидев, что перевес в битве склоняется на сторону врага, его светлость велел оруженосцу протрубить в боевой рог, чтобы скомандовать наступление резерву. Но, услышав звук рога, люди Росби, Стокворта и Хейфорда опустили золотых драконов короля и не тронулись с места, сброд из Королевской Гавани разбежался кто куда, точно тараканы, а рыцари Сумеречного Дола и вовсе переметнулись на сторону врага