Пламя и кровь - Джордж Мартин

Уммет. Шут уверяет также, что сам он, чтобы избежать такой же судьбы, спрятался в бочку с мукой и вылез только на следующую ночь «в муке с головы до пят, так что первая служанка, которая меня увидела, решила, что перед ней привидение Грибка». (Это, похоже, пустые россказни: чего ради заговорщикам убивать шута?)

Королеву Алисенту схватили на винтовой лестнице, когда она шла в свои покои. Ее пленители, носившие на дублетах морского коня дома Веларионов, зарубили двух охранников вдовствующей королевы, но не тронули ни ее саму, ни ее фрейлин. На Скованную Королеву вновь надели кандалы и отправили в темницу — ожидать соизволения нового монарха. К этому времени последний ее сын был уже мертв.

После заседания совета два крепких оруженосца отнесли короля во двор. Здесь его уже, как заведено, ожидали носилки; из-за сухой ноги король не мог ходить по лестницам даже с костылем. Сир Джайлс Белгрейв, рыцарь Королевской гвардии, приставленный охранять короля, позже свидетельствовал, что его милость, садясь в носилки, выглядел необычайно усталым, «отяжелел и посерел лицом, ровно пепел». Вместо того, чтобы отправляться в королевские покои, Эйгон велел сиру Джайлсу отнести его в замковую септу. «Возможно, он чувствовал, что конец близок, — пишет септон Юстас, — и желал помолиться о прощении грехов». Задувал холодный ветер. Когда носилки тронулись с места, король задернул занавесь, оберегаясь от холода. В носилках, как всегда, был кувшин со сладким арборским красным, любимым вином Эйгона. Король выпил чашу, когда носилки пересекали двор.

Сир Джайлс и носильщики даже не подозревали, что что-то не так, пока они не добрались до септы, а занавесь не отдернулась.

Рисунок 66. Король Эйгон II Таргариен в последний час своей жизни отдает указания сиру Джайлсу Белгрейву, королевскому гвардейцу.

— Мы на месте, ваша милость, — сказал рыцарь, но ответом ему была тишина. Поскольку и второй, и третий вопрос остались без ответа, сир Джайлс Белгрейв сам отдернул занавесь и обнаружил, что король лежит на подушках мертвым. «На губах у него была кровь, — говорил потом рыцарь, — во всем остальном он казался спящим».

Мейстеры и простой люд по сей день спорят, что за яд это был, и кто подлил его в вино королю. Некоторые считают, что это мог сделать только сам сир Джайлс, но для рыцаря Королевской гвардии было бы совершенно невообразимо покушаться на жизнь короля, которую он поклялся защищать. Уммет, королевский отведыватель кушаний, чье убийство якобы видел Грибок, больше подходит на эту роль. Хотя вряд ли когда-нибудь будет открыто, чьей именно рукой было отравлено арборское красное, нет никаких сомнений, что направлял эту руку Ларис Стронг.

Так умер Эйгон из дома Таргариенов, второй этого имени, первородный сын короля Визериса I Таргариена и королевы Алисенты из дома Хайтауэров, чье пребывание на троне оказалось столь же коротким, сколь и безрадостным. Он прожил на свете двадцать четыре года, а царствовал два.

Когда двумя днями позже передовые части армии лорда Талли появился у стен Королевской Гавани, навстречу им выехал Корлис Веларион вместе с сумрачным принцем Эйгоном.

— Король умер, — степенно объявил Морской Змей, — да здравствует король.

И по ту сторону Черноводного залива, в проливе Глотка, лорд Леовин Корбрей на носу браавосского когга наблюдал, как строй веларионовских кораблей меняет флаги: спускает золотых драконов Эйгона II и поднимает красного дракона Эйгона I — то самое знамя, под которым выступали все короли-Таргариены до той поры, когда начался Танец.

Война была окончена, хотя последовавшее после нее мирное время, как оказалось, было не слишком-то мирным.

На седьмой день седьмой луны 131 года от Завоевания Эйгона, священный для Семерых, верховный септон Староместа провозгласил брачные обеты, обвенчав принца Эйгона-младшего, старшего сына королевы Рейниры от ее дяди принца Деймона, с принцессой Джейхейрой, дочерью королевы Хелейны от ее брата короля Эйгона II, тем самым объединив две соперничающие ветви дома Таргариенов после двух лет предательства и смертоубийства.

Танец Драконов был окончен, и началось печальное царствование короля Эйгона III Таргариена.

Час Волка

В народе Семи Королевств говорят об Эйгоне III не иначе как Эйгон Неудачник, Эйгон Несчастливый и (чаще всего) Эйгон Драконья Погибель, если вообще вспоминают о нем. Все эти прозвища были уместны. Великий мейстер Манкан, который служил ему большую часть его правления, сам называет его Сломленным Королем, что подходило ему еще лучше. Из всех людей, когда-либо сидевших на Железном троне, он остается, пожалуй, наиболее загадочным: мрачный монарх, который мало говорил и делал еще меньше, прожив всю жизнь погруженным в горе и меланхолию.

Четвертый сын Рейниры Таргариен и старший ее дяди и второго мужа, принца Деймона Таргариена, Эйгон взошел на Железный трон в 131 году от З.Э. и правил в течение двадцати шести лет до своей смерти от чахотки в 157 году. Он дважды был женат и имел пятерых детей (двух сыновей и трех дочерей), но, казалось, не нашел радости ни в браке, ни в отцовстве. По правде говоря, он был на редкость безрадостным человеком. Он не охотился ни с собаками, ни с соколами, ездил верхом только для путешествий, не пил вино и был настолько безразличен к трапезам, что ему часто приходилось напоминать о них. Хотя он не возражал против турниров, он не принимал в них участия ни как участник, ни как зритель. Когда он вырос, то одевался просто, чаще всего в черное, и, как известно, носил власяницу под бархатом и атласом, которые пристало носить королю.

Рисунок 67. Король Эйгон III Таргариен в годы своего расцвета.

Это, однако, было много лет спустя, после того как Эйгон III достиг совершеннолетия и взял власть Семи Королевств в свои руки. В 131 г. от З.Э., когда началось его царствование, он был десятилетним мальчиком; высокий для своего возраста, как говорили, с «серебряными волосами, настолько бледными, что они были почти белыми, и фиолетовыми глазами, настолько темными, что они были почти черными». Даже будучи мальчиком, Эйгон редко улыбался и еще меньше