Пламя и кровь - Джордж Мартин

— Неудивительно, что вас зовут Морским Змеем, — продолжал лорд Старк. — Вы можете скользить туда-сюда, но клыки ваши ядовиты. Эйгон был клятвопреступником, братоубийцей и узурпатором, но все равно королем. Когда он не прислушался к вашим трусливым советам, вы убрали его как трус, бесчестно отравив… и теперь вы ответите за это.

Затем люди Старка ворвались в комнаты совета, разоружив гвардейцев у двери, стащили старого Морского Змея с кресла и отправили в подземелья. Вскоре к нему присоединились Ларис Стронг Косолапый, великий мейстер Орвиль, сир Перкин Блоха и септон Юстас, а также полсотни других, как благородных, так и низкородных, которым Старк счел не доверять. «У меня самого было искушение снова спрятаться в бочку муки, — говорил Грибок, — но, к счастью, я оказался слишком мал, чтобы Волк меня заметил».

Даже Парням не удалось избежать гнева лорда Кригана, хотя они якобы были его союзниками.

— Вы что, младенцы в пеленках, раз позволяете себе морочить голову цветами, праздниками и ласковыми словами? — ругал их Старк. — Кто сказал вам, что война окончена? Косолапый? Или Змей? Потому что они хотят этого? Потому что вы выиграли свою маленькую победу в грязи? Войны заканчиваются, когда побежденные преклоняют колено, и не раньше. Старомест сдался? Утес Кастерли вернул королевскую казну? Вы говорите, что собираетесь женить принца на дочери короля, но она так и находится в Штормовом Пределе, вне вашей досягаемости. Пока она остается свободной и незамужней, что мешает вдове Баратеона короновать девочку как наследницу Эйгона?

Когда лорд Талли возразил, что армия Штормовых земель разбита, и у них нет сил, чтобы выставить еще одну, лорд Криган напомнил им о трех посланниках, которых Эйгон II отправил за Узкое море, «любой из которых может завтра вернуться с тысячами наемников». Королева Рейнира считала себя победительницей после взятия Королевской Гавани, говорил северянин, и Эйгон II думал, что он закончил войну, скормив свою сестру дракону. Тем не менее, люди королевы остались даже после того, как королева сама была мертва, а «Эйгон превратился в кости и пепел». Парни признали поражение. Испугавшись, они уступили и согласились присоединить свои силы к лорду Старку, когда тот выступит против Штормового Предела. Манкан утверждал, что они сделали это добровольно, рассудив, что волчий лорд прав. «Окрыленные победой, они желали большего, — пишет он в «Доподлинном изложении». Они жаждали еще большей славы, славы, о которой мечтают молодые люди, и которую можно выиграть только в битве». Грибок же более цинично предполагал, что молодые лорды просто испугались Кригана Старка.

Результат был тот же. «Город был его, и он мог поступать с ним, как того хотел, — говорит септон Юстас. — Северянин взял его, не вынув меча и не потеряв стрелы. Будь то люди короля или королевы, рыцари Штормовых или Речных земель, морского коня, благородные или нет, обычные солдаты, — все они подчинялись ему, как если бы они были рождены ему служить».

Шесть дней Королевская Гавань ходила по острию ножа. В лавках и винных погребах Блошиного Конца мужчины делали ставки на то, как долго Косолапый, Морской Змей, Блоха и вдовствующая королева сохранят свои головы. Слухи охватывали город один за другим. Некоторые говорили, что лорд Старк собирался забрать принца Эйгона к себе в Винтерфелл и женить на одной из своих дочерей (что очевидная ложь, ибо у Кригана Старка не было в это время законнорожденных дочерей), другие говорили, что Старк намеревается убить мальчика, чтобы самому жениться на принцессе Джейхейре и занять Железный трон. Северяне сожгут городские септы и заставят Королевскую Гавань вернуться к поклонению Старым Богам, заявили септоны. Другие шептали, что у лорда Винтерфелла есть жена-одичалая, и что он бросает своих врагов в яму к волкам и смотрит, как несчастных пожирают заживо.

Настроение эйфории исчезло; на улицах города снова царил страх. Человек, который утверждал, что он возрожденный Пастырь из канав, призывал разрушения на головы безбожных северян. Хотя он и не был похож на первого Пастыря (хотя бы тем, что у него было две руки), сотни людей стекались, чтобы послушать его речь. На Шелковой улице сгорел бордель, когда ссора из-за какой-то шлюхи между людьми лорда Талли и Старка переросла в кровавую схватку между их друзьями и братьями по оружию. Даже благородным было небезопасно появляться в сомнительных частях города. Младший сын лорда Хорнвуда, знаменосца лорда Старка, исчез вместе с двумя товарищами во время пребывания в Блошином Конце. Они так никогда и не нашлись, и, если верить Грибку, окончили жизнь в котле с похлебкой.

Вскоре до города дошли новости, что Леовин Корбрей покинул Девичий Пруд и направился в Королевскую Гавань вместе с лордом Мутоном, лордом Брюном и сиром Реннифером Крэббом. В то же время сир Корвин Корбрей покинул Сумеречный Дол, чтобы соединиться с братом. С ним ехал Клемент Селтигар, сын старого лорда Балтимора и его наследник, и леди Стонтон, вдова Грачиного Приюта. На Драконьем Камне юный Алин Веларион требовал освободить лорда Корлиса (что было правдой), и угрожал обрушиться на Королевскую Гавань с кораблями, если старику причинят вред (что было правдой только наполовину). Другие слухи утверждали, что Ланнистеры были в пути, как и Хайтауэры, а сир Марстон Уотерс высадился с десятью тысячами наемников из Лиса и Старого Волантиса (ничто из этого правдой не было). И что Дева из Долины отплыла из Чаячьего города вместе с Рейной Таргариен и ее драконом (правда).

В то время как армии продвигались, а мечи точились, лорд Криган Старк сидел в Красном замке — расследовал убийство Эйгона II и вместе с этим замышлял кампанию против оставшихся сторонников мертвого короля. Принц Эйгон между тем сидел под стражей в Твердыне Мейгора в обществе одного лишь Геймона Белокурого. Когда принц пожелал узнать, почему его не выпускают, Старк ответил, что это для его же безопасности.

Рисунок 68. Лорд Криган Старк и король Эйгон III Таргариен во время Часа Волка.

— Этот город — гадючье гнездо, — сказал ему лорд Криган. — При дворе полно лжецов, перебежчиков и отравителей, которые убьют вас так же быстро, как убили вашего дядю, чтобы удержать свою собственную власть.

Когда Эйгон стал возражать, говоря, что лорд Корлис, лорд Ларис и сир Перкин друзья, лорд Винтерфелла ответил, что ложные