Пламя и кровь - Джордж Мартин

— А взамен я прошу всю вас отныне и навеки, — торжественно сказал лорд Винтерфелла. — Я прошу вашей руки.

— Рука в обмен на голову, — усмехнувшись, произнесла Черная Али… и Грибок уверяет нас, что она ждала этого с начала разговора. — Я согласна.

И так и случилось.

Утро казни выдалось сырым и серым. Всех приговоренных к смерти в цепях вывели из подземелий во внешний двор Красного замка; затем их заставили встать на колени под взорами принца Эйгона и его двора. Когда септон Юстас начал молиться за обреченных, прося Матерь спасти их души, дождь усилился. «Он лил так сильно, а Юстас бубнил так долго, что мы начали бояться, будто приговоренные утонут, прежде чем им отрубят головы», — пишет Грибок. Когда молитва была окончена, лорд Криган Старк извлек Лед, великий валирийский клинок, бывшего гордостью его дома. Дикарский северный обычай гласил, что тот, кто выносит приговор, сам вершит казнь, чтобы кровь казненных была лишь на его руках.

Редко кому, будь то знатный лорд или простой палач, выдавалось отсечь за один день столько голов, сколько предстояло Кригану Старку в то утро под дождем. Но все это было вмиг отменено. Осужденные тянули жребий, кому умереть первым, и выбор пал на сира Перкина Блоху. Когда лорд Криган спросил этого прохвоста, есть ли что ему сказать напоследок, сир Перкин заявил, что хотел бы надеть черное. Южный лорд мог как представить ему такую честь, так и нет, но Старки были с Севера, где нужды Ночного Дозора всегда были в большой чести.

И когда лорд Криган велел своим людям поднять Блоху на ноги, остальные узники увидели путь к спасению и принялись повторять его просьбу. «Все они враз принялись вопить, — пишет Грибок, — будто хор пьяниц выкрикивал слова песни, которую помнит вполовину». Трущобные рыцари и латники, носильщики, слуги, герольды, хранитель винных подвалов, три Белых Меча из Королевской гвардии — все они вдруг выразили огромное желание оборонять Стену. Даже грандмейстер Орвиль присоединился к этому хору; его тоже пощадили, ибо Ночной Дозор нуждался в людях ученого звания так же, как и в воинах.

Только двое умерли в тот день. Одним был сир Джайлс Белгрейв из Королевской гвардии; в отличие от братьев по мечу, сир Джайлс отказался менять свой белый плащ на черный.

— Вы не ошиблись, лорд Старк, — сказал он, когда настал его черед, — рыцарь Королевской гвардии не должен пережить своего короля.

Лорд Криган отсек его голову единственным точным ударом Льда.

Следующим (и последним) был казнен лорд Ларис Стронг. Когда его спросили, хочет ли он надеть черное, он ответил:

— Нет, милорд. Я пойду в пекло погорячее, если вы этого хотите… но у меня есть последняя просьба. Когда я умру, отрубите мне хромую ступню своим мечом. Я таскал ее с собой всю свою жизнь, дайте мне отдохнуть от нее хоть после смерти.

Эту просьбу лорд Старк выполнил.

Так погиб последний Стронг, и сей гордый и древний дом прекратил свое существование. Останки лорда Лариса отдали Молчаливым Сестрам; много лет спустя они нашли свое последнее пристанище в Харренхолле… все, кроме той самой ступни. Лорд Старк приказал, чтобы ее закопали отдельно от прочего тела на поле, где хоронили бедняков, но прежде чем приказ был исполнен, ступня исчезла. Грибок утверждает, будто ее выкрали и продали какому-то колдуну, который использовал ее для своих чародейств. (Похожую историю рассказывали и о ступне, оторванной от ноги принца Джоффри в Блошином Конце, что заставляет сомневаться в подлинности обеих историй, иначе придется поверить в то, что все ступни обладают колдовской силой).

Рисунок 70. Головы казненных сира Джайлса Белгрейва и лорда Лариса Стронга.

Головы лорда Лариса и сира Джайлса были выставлены над воротами Красного замка. Остальных осужденных вернули томиться в камерах, пока шли приготовления к их отправке на Стену. История горестного правления короля Эйгона II Таргариена подошла к концу. Краткая служба Кригана Старка на посту десницы Некоронованного Короля закончилась на следующий день, когда он вернул знак своего положения принцу Эйгону. Он легко мог оставаться десницей долгие годы или даже стать регентом, пока юный Эйгон не придет в возраст, но юг был ему неинтересен.

— На Севере идут снега, — говорил он. — И мое место в Винтерфелле.

Регентство

Десница под капюшоном

Криган Старк ушел в отставку с поста десницы короля и объявил о своем намерении вернуться в Винтерфелл — но, прежде чем покинуть юг, ему пришлось разрешать щекотливое затруднение.

Лорд Старк привел на юг огромное войско, состоящее по большей части из нежеланных и ненужных на Севере людей. Вернувшись, эти северяне причинили бы своим оставленным дома близким большие трудности и, быть может, даже смерть. Легенда (и Грибок) гласит, что ответ подсказала леди Алисанна. Земли вдоль Трезубца были полны вдов, напомнила она лорду Старку; женщины, многие из которых остались с маленькими детьми, отправили своих мужей сражаться за того или иного лорда, и те пали в битвах. С зимой на пороге сильным рукам будут только рады дать дом и очаг. В конце концов, более тысячи северян сопровождали черную Али и ее племянника лорда Бенджикота, когда они возвращались в Речные земли после королевской свадьбы. «Каждой вдове по волку, — язвил Грибок, — он согреет ей постель зимой, а весной обглодает косточки». Тем не менее, сотни браков были заключены на так называемых Вдовьих Смотринах, проходивших в Воронодреве, Риверране, Каменной Септе, Близнецах и Ярмарочном Поле. Те северяне, что не желали жениться, нанимались на службу малым и великим лордам как охранники или воины. Некоторые, к сожалению, стали преступниками и встретили печальный конец, но по большей части затеянное леди Алисанной сватовство было успешным. Переселенные северяне не только укрепили принявших их Речных лордов, особенно дом Талли и дом Блэквудов, но и помогли возродить и распространить поклонение старым богам к югу от Перешейка.

Другие северяне решили начать новую