Пламя и кровь - Джордж Мартин

Последними встретили Суд Волка (как его назвал Манкан в «Доподлинном изложении») два великих лорда, состоящие в центре заговора: Ларис Стронг Косолапый, лорд Харренхолла, и Корлис Веларион, Морской Змей, лорд Дрифтмарка, лорд Приливов.

Лорд Веларион не пытался отрицать свою вину.

— То, что я сделал, я сделал ради блага королевства, — сказал старик. — Я бы сделал то же самое снова. Безумие должно было закончиться.

Лорд Стронг оказался менее откровенным. Великий мейстер Орвиль свидетельствовал, что он передал милорду яд, и сир Перкин Блоха клялся, что он был человеком Косолапого и действовал исключительно по его приказу, но лорд Ларис не подтверждал и не отрицал эти обвинения. Когда лорд Старк спросил, есть ли у него что сказать в свою защиту, он сказал только:

— Когда это волков волновали слова?

И, таким образом, лорд Криган Старк, десница некоронованного короля, объявил лордов Велариона и Стронга виновными в убийстве, цареубийстве и государственной измене и постановил, что они должны заплатить за свои преступления жизнью.

Ларис Стронг всегда был себе на уме и менял союзников, как другие меняли плащи. Когда его осудили, он был без друзей, никто не поднял голос в его защиту. Совсем иначе обстояло с Корлисом Веларионом. У старого Морского Змея было много друзей и почитателей. Даже люди, которые сражались против него во время Танца, заступались за него сейчас… некоторые из-за любви к старику, без сомнения, другие из-за беспокойства о том, что может сделать его молодой наследник, Алин, если его любимый дедушка (или отец) будет предан смерти. Когда лорд Старк оказался непреклонен, некоторые из них попытались обойти его, обратившись к королю, самому принцу Эйгону. Прежде всего среди них были его сводные сестры, Бейла и Рейна, которые напомнили принцу, что он бы потерял ухо и, возможно, не только, если бы лорд Корлис не поступил иначе. «Слова — ветер, — говорит Грибок, — но сильный ветер может повалить могучие дубы, и шепот красивых девушек может изменить судьбу королевств». Эйгон не только согласился пощадить Морского Змея, но и зашел так далеко, что восстановил ему прошлые должности и почести, в том числе, место в Малом совете.

Принцу было всего десять, и он не был королем. Слова некоронованного и еще не помазанного на царство монарха не имели законной силы. Даже после коронации он бы оставался в подчинении регенту или регентском совету до шестнадцатых именин. Таким образом, лорд Старк не нарушил бы закона, оставив без внимания указы принца и отправив Корлиса Велариона на плаху. Тем не менее, он решил этого не делать, что до сих пор будоражит ученые умы. Септон Юстас предполагает, что «милость Матери посетила его в тот вечер» несмотря на то, что лорд Криган не поклонялся Семерым. Юстас также предполагает, что северянин не хотел провоцировать Алина Велариона, опасаясь его силы на море, но это, похоже, слишком сильно расходится со всем, что мы знаем о характере Старка. Новая война не испугала бы его: действительно, временами он, казалось, только ее и искал.

Именно Грибок приводит наиболее ясное объяснение такой удивительной снисходительности Волка Винтерфелла. То были не указы принца, не надвигающиеся угрозы флота Веларионов и даже не уговоры близняшек, а соглашение с леди Алисанной из дома Блэквудов.

«Высоким и худощавым созданием была эта баба, — отзывался о ней карлик, — тонкой, как хлыст, и плоскогрудой, как мальчишка, но длинноногой и сильной, с гривой густых черных кудрей, что доставали ей до талии». Черная Али, охотница, объездчица лошадей и несравненная лучница, была далека от женской мягкости. Многие думали, что она того же рода, что и Сабита Фрей, потому что они часто составляли друг другу компанию и, как известно, делили палатку во время похода. Тем не менее, в Королевской Гавани, сопровождая своего молодого племянника Бенджикота при дворе и в совете, она встретила Кригана Старка и полюбила строгого северянина.

И лорд Криган, который вдовствовал уже три года, ответил ей взаимностью. Хоть Черную Али никто и не называл бы королевой любви и красоты, ее бесстрашие, упрямая сила и дерзкий язык пришлись по сердцу лорду Винтерфелла, который вскоре начал искать ее компании в зале и во дворе. «От нее пахнет древесным дымом, а не цветами», — говорил Старк лорду Сервину, который считался его близким другом.

И когда леди Алисанна пришла просить, чтобы он дал ход указу принца, лорд Старк выслушал ее.

— Зачем мне это делать? — будто бы спросил он, когда леди изложила свою просьбу.

— Ради королевства, — ответила она.

— Для королевства будет лучше, если предатели умрут.

— Тогда ради чести нашего принца.

— Наш принц — дитя. Ему не должно вмешиваться в это. Веларион навлек на него бесчестье, и теперь до конца дней будут говорить, что его возвело на трон убийство.

— Ради сохранения мира, — продолжала леди Алисанна. — Ради всех тех, кто непременно умрет, если Алин Веларион решит мстить.

— Есть и худшие способы умереть. Зима пришла, миледи.

— Тогда ради меня, — сказала Черная Али. — Исполните эту мою просьбу, и я никогда не попрошу другого. Сделайте это, и я буду знать, что вы столь же мудры, сколь сильны, столь же добры, сколь неистовы. Дайте мне это, и я дам вам все, что вы пожелаете у меня попросить.

По словам Грибка, лорд Криган нахмурился в ответ.

Рисунок 69. Переговоры между лордом Криганом Старком и леди Алисанной Блэквуд.

— А что, если я попрошу ваше девичество, миледи?

— Я не могу дать вам то, чего не имею, милорд, — ответила леди. — Я потеряла свое девичество в седле, когда мне было тринадцать.

— Некоторые сказали бы, что вы отдали лошади дар, который по праву должен был принадлежать вашему будущему мужу.

— Они глупцы, — парировала Черная Али, — а то была хорошая лошадь, лучше многих мужей, что я видела.

Ее ответ пришелся по нраву лорду Кригану, который рассмеялся и ответил:

— Я постараюсь запомнить это, миледи. Хорошо, я выполню вашу просьбу.

— А взамен? — спросила она.