Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

прошлого и совершенно не считался ни с мнением советников, ни с положением народа. Походы на восток, строительство Великого канала и отделение армии от правительства, вызвавшее недовольство родовой знати, – уже трех этих деяний было достаточно, чтобы трон его пошатнулся, а молодое государство очутилось на пороге краха.

И пусть Ян Гуан еще восседал на престоле, Шэнь Цяо уже видел за внешним процветанием зреющий нарыв.

Жэнь Ин не знал всех этих подробностей. Он не стоял так высоко, чтобы в них разбираться, да и не заглядывал слишком далеко в будущее. Он знал лишь, что семья его разорилась и погибла из-за обрушившихся на них бедствий, а император то ли не мог, то ли не желал помочь простому народу. Жэнь Ин не видел выхода: он худо-бедно держался на ногах только ради брата с сестрой. Если же их не станет, если он потеряет последних родных людей, то и он, и многие другие, на чью долю выпало подобное горе, пожалуй, обозлившись, предпочтут уйти в леса и заняться разбоем. А потом они либо завоюют богатство и почет, обагрив руки кровью, либо распрощаются с жизнью под звон клинков.

Янь Уши с Шэнь Цяо несколько лет провели в странствиях по землям Западного края и по возвращении обнаружили на Центральной равнине крупные перемены. Вновь повторялись гибельные ошибки времен Северных и Южных династий: в народе назревало брожение, незримые узы тесно связывали цзянху и императорские покои, а мир и согласие меж различными школами и учениями Поднебесной продлились недолго – опять начался разброд, и каждый пекся лишь о собственном благополучии.

Как известно, великие силы Поднебесной[112], долго будучи разобщенными, стремятся соединиться вновь и после продолжительного единения опять распадаются. Увы, судьба династии Суй оказалась печальной: правление ее продлилось недолго, на государство обрушились невзгоды, и горше всего страдал простой народ, бесправный и беззащитный.

При этой мысли даос погрустнел.

Даже самый искусный боец не всемогущ: он сумеет защитить близких, но не весь народ. Шэнь Цяо возглавил школу Сюаньду, прославил ее и привел к новым вершинам, но не в его силах было спасти Поднебесную.

Чтобы настали мир и процветание, нужны подходящее время, место и гармония меж людьми, а уж сколько они продлятся – зависит от мудрости властей предержащих.

– Если тебе некуда пойти, можешь отправиться со мной к горе Сюаньду, – предложил Шэнь Цяо. – У подножия есть деревня, разбойники в округе почти не встречаются, и никакие бедствия в этом году, по счастью, ее не затронули. Ты с братом и сестрой сможешь возделывать там поле и учиться – сие куда лучше, чем скитаться по белу свету, ежечасно борясь за выживание.

То был единственный способ помочь парнишке, ничего иного Шэнь Цяо придумать не смог. Пусть он не в силах спасти Поднебесную, все же обязан для каждого сделать все, что в его силах.

Жэнь Ин поблагодарил даоса.

Шэнь Цяо чувствовал, что парнишка чем-то обеспокоен и подавлен, но он и сам погрузился в безрадостные размышления, а потому промолчал. За всю дорогу до заброшенного храма они больше не обменялись ни словом. И лишь когда Шэнь Цяо увидел тусклый огонек, что пробивался сквозь дырявые окна и рассохшиеся двери обители, тоска у него на сердце отчего-то развеялась сама собой.

От костра тянуло ароматом жареного мяса, и животы спутников Шэнь Цяо разом заурчали.

Янь Уши расположился за костром в позе лотоса. В руках он крутил длинную палку и ножом что-то вырезал на ней.

– А-Цяо, – не поднимая головы, заговорил он, – если хочешь, чтобы этой троице досталась запеченная курятина, угадай, что я делаю.

Дети растерянно переглянулись и уставились на Шэнь Цяо.

Губы Шэнь Цяо дрогнули в едва заметной улыбке:

– Вырезаете клинок Митакэ?

– Ты и впрямь хорошо меня знаешь, чжанцзяо Шэнь, – рассмеялся Янь Уши. – Курица ваша.

Он никак не выказывал свою мощь, однако и Жэнь Ин, и его брат с сестрой отчего-то чувствовали страх в его присутствии. Вот и теперь они сперва взглянули на даоса, и лишь когда Шэнь Цяо кивнул, Жэнь Ин осторожно приблизился, негромко поблагодарил Янь Уши и принял курицу.

Шэнь Цяо вежливо отказался от предложения Жэнь Ина разделить с ними ужин, велел детям сесть поближе к огню, чтобы хорошенько согреться и поесть, а сам опустился чуть поодаль, рядом с Янь Уши.

– Глава Янь, у вас, конечно, светлая голова и золотые руки, но ведь простой палке ни за что не стать настоящим клинком Митакэ. Что за спектакль вы разыгрываете?

– Ты знаешь, откуда взялось название Синбу-рю? – вместо ответа спросил Янь Уши. – И почему клинок Митакэ носит такое имя?

– Я слышал, будто первый император земель за Восточным морем считался потомком богов и звался Дзимму[113], имя его записывается теми же иероглифами, что Синбу, и означает «Божественный воин». Синбу-рю утверждают, что они – прямые потомки верховного божества тех земель. Вероятно, поэтому они и взяли себе такое же имя. Что до клинка Митакэ, полагаю, он тоже как-то связан с их верованиями?

– А-Цяо, ты поистине человек широких познаний и незаурядного ума! Тогда позволь задать тебе еще один вопрос: как выглядит клинок Митакэ?

– Вот это мне неведомо. Неужто вам довелось взглянуть на него, глава Янь?

– А-Цяо, разве ты не заметил, что клинок Митакэ Асано Савы тоже был подделкой?

Разумеется, Шэнь Цяо заметил.

Асано Сава нарочно позволил Жэнь Ину украсть сверток с поддельным клинком Митакэ, а потом бросился за ним в погоню, желая выманить на живца рыбу покрупнее. Будь меч настоящим, он ни за что не стал бы им рисковать.

– Подлинный клинок Митакэ вовсе не у Асано Савы. Он носит при себе подделку – и, скорее всего, как раз для того, чтобы отвлечь врагов от человека с настоящим мечом. – Янь Уши завернул отполированную до блеска бамбуковую палку в шелковый отрез и крутанул ее в руке. На первый взгляд получившийся сверток выглядел вполне убедительно. – Если я сейчас пущу слух, будто по воле случая мне посчастливилось завладеть подлинным клинком Митакэ, то, как полагаешь, что сделают люди?

– Многие примут ваши слова за чистую монету, – согласился Шэнь Цяо. – И тогда они из кожи вон вылезут, лишь бы всеми правдами и неправдами отнять у вас бамбуковую палку.

Слова «бамбуковая палка» он выделил голосом.

Янь Уши злорадно усмехнулся:

– А дальше, предположим, я позабочусь, чтобы она попала к Асано Саве и про то прознал весь белый свет. Как думаешь, сможет ли он тогда за всю свою жизнь отмыться от подозрений?

Шэнь Цяо уже в общих чертах догадался, что задумал Янь Уши.

Он не столько хотел насолить Асано Саве и выместить недовольство, сколько преследовал собственные далеко идущие цели. Демонический Владыка всегда любил мутить воду и в безветренную погоду не