Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Мои руки! Что ты сделал с жилами?!

Даже если сшить разорванные жилы, прежней ловкости уже не вернуть и никогда не достичь вершин боевых искусств. Для мечника сие было смерти подобно.

У Вэньгуан к тому времени уже горько пожалел обо всем, что случилось. Знай он наперед, что повстречается со столь грозным бойцом, он бы и близко не подошел к этому храму!

– Почтенный, почтенный монах! Мы были слепы! Простите нас! – взмолился он.

Ци Фэнгэ подал ребенку меч, и тот прижал его к груди как величайшую драгоценность. Свободной рукой даос легонько стукнул У Вэньгуана по голове.

У Вэньгуан выпучил глаза. Сперва он подумал, что даос собирается его убить, но следом пришло осознание, и страх сменился яростью:

– Да как ты посмел уничтожить мое боевое искусство!

– Вы хотели съесть человека, но не преуспели в этом. Я уничтожил ваше боевое искусство, дабы вы впредь не творили зла, – ответил Ци Фэнгэ.

С этими словами он потянулся к Цзи Чуньчжаю, дабы разрушить и его основание, но тут снаружи раздался чей-то насмешливый голос:

– Он и без того посредственность, разве что мечом владел неплохо. Вы уже перерезали ему сухожилия, чжанцзяо Ци, хватит с него. К чему лишние хлопоты?

Ворвавшийся в храм порыв ветра отбросил Цзи Чуньчжая на несколько шагов, и Ци Фэнгэ промахнулся.

Малыш во все глаза смотрел на юношу, появившегося словно из ниоткуда и тут же вступившего в бой с даосом. Одежды противников так и развевались, все закружилось, и ребенок, оказавшийся прямо посередине разноцветного вихря, не успевал даже разобрать, что происходит. И вдруг противники разлетелись в разные стороны и опустились на землю.

– Чжанцзяо Ци, вы сражались с ребенком на руках, не обнажая меча, и я все равно ни разу не сумел потеснить вас! – восхитился юноша. – Пожалуй, поединок был бы еще занятнее, если б вас ничто не обременяло.

– В вашем возрасте, молодой господин Янь, у меня не было и половины вашей нынешней мощи, – ответил Ци Фэнгэ. – Как волны Янцзы накатывают друг на друга, так и каждое новое поколение со временем превосходит стариков, и придет день, когда вы, молодежь, унаследуете мир боевых искусств Поднебесной.

– Школа Сюаньду издавна считалась сильнейшей даосской школой на свете, но увы, ныне она закостенела и слепо держится за устаревшие порядки. Ее слава и плевка не стоит!

Янь Уши обладал необычайно яркой наружностью, а его высокомерие и дерзкие речи лишь подчеркивали грозный вид и порывистую резкость.

Ци Фэнгэ улыбнулся:

– Каждому свое.

Он давно уже понял, что за человек перед ним. С его нравом и блестящим владением боевыми искусствами однажды имя этого юноши прогремит на всю Поднебесную.

Один-единственный шаг может сделать человека буддой. И один-единственный шаг может превратить его в демона. Юноша воспитывался в неправедной школе, так что буддой ему не стать. Но и сами буддисты ныне слишком погрязли в мирских делах и придворных дрязгах, так что они, пожалуй, тоже не всегда чисты и бескорыстны. Такой человек посеет еще больше смуты в и без того смутный век, и на долю простого народа выпадет еще больше страданий.

Ци Фэнгэ тяжело вздохнул про себя.

– Некогда Цзи Чуньчжая и Цуй Ювана многое связывало, – заговорил снова Янь Уши. – Я кое-чем обязан Цуй Ювану и потому хотел бы пощады для Цзи Чуньчжая.

Ци Фэнгэ не стал спорить и просто кивнул:

– Я перерезал ему жилы. Если он поклянется, что впредь никогда не причинит зла невинным людям, я отпущу его.

К тому времени Цзи Чуньчжай уже понял, кто таков был этот даос. Как же им с У Вэньгуаном не повезло наткнуться на сильнейшего мастера боевых искусств во всей Поднебесной! Куда с таким тягаться – лишь бы ноги унести! Повезло, что в живых остались, тут уж не до торга! Он немедленно поклялся самими Небесами, что впредь и пальцем никого не тронет.

Янь Уши усмехнулся:

– Премного благодарен вам, чжанцзяо Ци, вы оказали мне большую услугу. Если однажды кто-то из ваших учеников попадет в беду, школа Чистой Луны придет ему на помощь.

Да что может случиться с учеником лучшей из даосских школ Поднебесной? Но Янь Уши сказал об этом так спокойно, словно считал подобное вполне вероятным.

Ци Фэнгэ, впрочем, удивился другому:

– Я слышал, как упоминали о трех неправедных школах, и еще подивился про себя, когда же появилась третья. Оказывается, молодой господин Янь уже основал собственную школу. Примите мои поздравления.

Янь Уши скромность была неведома, и он ограничился кивком:

– Благодарю.

Больше говорить было не о чем. Ци Фэнгэ и Янь Уши дружбы меж собой не водили, их пути пересеклись лишь по случайности. За окном забрезжил рассвет, и Ци Фэнгэ собрался уходить, по-прежнему держа малыша на руках.

– Когда-нибудь при случае я непременно испрошу ваших наставлений, чжанцзяо Ци, – сказал Янь Уши. Взгляд его рассеянно скользнул по ребенку. – А у малыша весьма неплохие задатки. Если вы не надумали взять его в ученики, то уступите его мне. Что скажете, чжанцзяо Ци?

Ци Фэнгэ приподнял брови. За эту ночь он успел привязаться к малышу и действительно решил принять его в учение. Само собой, ему не понравилось, что кто-то захотел посягнуть на его будущего ученика.

– Не утруждайтесь, глава Янь, – сухо ответил он. – За сим откланиваюсь.

– Счастливого пути, чжанцзяо Ци.

Легкая улыбка играла на губах Янь Уши, когда он, заложив руку за спину, смотрел вслед уходящему Ци Фэнгэ. А потом улыбка враз стерлась: он перевел взгляд на У Вэньгуана с Цзи Чуньчжаем. От его ледяного взора у несчастных по спине пробежал холодок. Несмотря на молодость Янь Уши, имя его знали все адепты неправедных школ, и никто не посмел бы его недооценивать.

Тем временем Ци Фэнгэ вместе с малышом вышли за ограду храма. Ветер, что бушевал всю ночь напролет, теперь стих, из-за облаков пробивалось солнце, обещая погожий день.

Малыш вцепился в полы одежд Ци Фэнгэ и не сводил с него глаз. Тот невольно улыбнулся:

– Не бойся, я тебя не брошу. Хочешь пойти со мной? Я живу на горе, там у тебя будет немало ровесников-соучеников. Можешь поклониться мне как наставнику и назвать меня учителем.

– Учитель! – звонко воскликнул ребенок, ничуть не колеблясь.

– Умница, – Ци Фэнгэ погладил его по голове. – Чуть не запамятовал: ты знаешь, как тебя зовут?

– Шэнь…

– А дальше?

Малыш в задумчивости сунул палец в рот, силясь припомнить:

– Цяо…

– А какое именно «цяо»? – терпеливо уточнил Ци Фэнгэ.

Ребенок растерянно покачал головой: видно, он был все же слишком мал, и слишком много испытаний выпало на его долю, вот он и позабыл.

Ци Фэнгэ поставил его на землю, обнял и мечом в ножнах начертил на песке иероглиф «цяо».

– Как тебе такое «цяо»?

Ребенок посмотрел на знак в замешательстве и смущении:

– Сложно пишется…

– И вовсе не сложно, – улыбнулся Ци Фэнгэ. – Давай покажу.

Взяв ручку ребенка в свою ладонь,