Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

– Эх, А-Цяо, А-Цяо, – цокнул Янь Уши, – вот я тебя и раскусил. Рассказываю тебе об ужасном яде, а ты мало того что меня не пожалел, так еще о ком-то постороннем забеспокоился! Неужто ждешь не дождешься, когда я умру, чтобы поскорее свести дружбу с каким-нибудь проходимцем?

Шэнь Цяо пропустил мимо ушей эти глупости и повторил вопрос.

Янь Уши усмехнулся:

– Знаю, ты всегда жалеешь сирых и убогих, но та девушка тоже была из неправедной школы. Хуан Янфэн выбрал ее не только из-за ослепительной красоты: она прекрасно владела искусством парного совершенствования Обоюдной Радости.

Сердце Шэнь Цяо сжалось:

– Неужели то была Юань Сюсю?

– То была ее младшая сестра по учению, ее звали Ян Юнь.

– А что случилось потом?

– А потом, – лениво отозвался Янь Уши, – я явился к ним как раз, когда они собрались обсудить случившееся, и на глазах у всех убил Хуан Янфэна.

Он как сейчас помнил их ошеломленные лица, в особенности Сан Цзинсина. Дело в том, что Сан Цзинсин и сам питал к Ян Юнь особое расположение и с большой неохотой согласился на замысел Хуан Янфэна. Однако он никак не ожидал, что Янь Уши не только останется цел и невредим, но еще и сумеет расправиться с Хуан Янфэном. Тот пускай и уступал в силе Цуй Ювану, однако был могучим бойцом – уж точно не из тех, что сами лягут под нож мясника. И все же Янь Уши при свидетелях, не взирая ни на кого, отправил старейшину на тот свет!

Потрясенный Сан Цзинсин не на шутку перепугался и в конце концов счел за лучшее не вмешиваться. Остальные же, втайне преследуя собственные цели, тоже остались в стороне.

После того случая имя Янь Уши стало известно каждому адепту неправедного учения. Теперь любой, кто хотел его обидеть, должен был хорошенько подумать, крепче ли его черепушка головы покойного Хуан Янфэна.

А потом случился еще один пустяк.

Ян Юнь мало того что не справилась с возложенной на нее задачей и не сумела отравить Янь Уши, но еще и как будто влюбилась в него, выразив намерение следовать за ним всегда и везде.

– Она сказала, что я одинок.

Рассказывая об этом, Янь Уши даже не вздохнул, лишь странно усмехнулся.

Ян Юнь сказала ему тогда: «Ты свободен точно ветер, приходишь и уходишь когда тебе вздумается, и все же ты один как перст. Даже в неправедной школе нельзя без друга, что помнит о твоем дне рождения, о твоих склонностях и предпочтениях и готов всегда позаботиться о тебе и всюду последовать за тобой».

– Какие трогательные и искренние слова, – заметил Шэнь Цяо.

Даже среди адептов неправедного учения встречаются те, кто способен на глубокое чувство, вот только волю чувствам они дают редко.

И ему вдруг вспомнилась Бай Жун.

Словно угадав его мысли, Янь Уши тихо хмыкнул и легонько встряхнул даоса, возвращая того к действительности.

– Выходит, ты тоже считаешь, что я одинок?

– Даже если каждый в Поднебесной останется один-одинешенек, Янь Уши никогда не будет страдать от одиночества, – ответил Шэнь Цяо, отводя его руку в сторону. – Человеческая природа изменчива, однако путь постижения боевых искусств бесконечен, для вас же следовать этому пути – вечная радость.

Янь Уши никогда не нуждался ни в чьем признании. Не искал он и единомышленников.

– Монах Шэнь, вы поистине хорошо меня понимаете, – улыбнулся Янь Уши. – Я и правда никогда не тяготился одиночеством. Однако теперь я переменил мнение.

Шэнь Цяо понял, что запутался.

Янь Уши никогда не придавал никакого значения дням рождения, в том числе собственным: стоило ему только пожелать, и любой день стал бы для него днем рождения. Но с Шэнь Цяо все оказалось иначе. Янь Уши изучил даоса как свои пять пальцев, но ему было мало, всегда будет мало: он хотел знать больше и больше. И даже день его рождения стал для главы Яня весьма значимым событием.

– Первый день начала осени[117] уже почти наступил.

– По правде сказать, я и сам не помню свой настоящий день рождения, – ровно ответил Шэнь Цяо. Сие его ничуть не тревожило. Когда-то в это время года его нашел учитель, с той поры первый день начала осени стал его днем рождения. И Шэнь Цяо ценил этот день не потому, что то был его праздник, а потому, что с этого дня меж ним и его учителем, меж ним и школой Сюаньду установилась неразрывная связь.

Так вышло и с Янь Уши: прежнего главу Яня ничуть не волновало начало осени, но теперь это время стало для него особенным.

Издалека донесся приближающийся гул голосов: верно, это ученики пришли звать их к трапезе.

– Начало осени – это хорошо, – сказал Янь Уши.

Шэнь Цяо молча улыбнулся и опустил на доску последний камень.

Экстры с Weibo

Мини-экстра 1

К вечеру набежали черные тучи, разыгралась метель.

Путники один за другим прятались в придорожной чайной и теснились как можно дальше от входа: только бы укрыться от пронизывающего ледяного ветра.

Лишь один посетитель по-прежнему сидел снаружи.

Хозяин чайной вышел к нему.

– Господин, такой ветер, такой снег! Лучше пойдемте внутрь! – по доброте душевной посоветовал он.

Но мужчина лишь покачал головой и вздохнул:

– Боюсь, меня тогда не заметят.

– Вы кого-то ждете? – спросил хозяин.

Мужчина взглянул на него.

– Жду. Дорогого мне человека.

«Видно, неистовый влюбленный, – сочувственно подумал хозяин. – Тогда ясно, отчего под капюшоном он весь сед: наверняка истосковался по жене».

Краем глаза он заметил, что, несмотря на метель, от чашки с чаем в руках у гостя все еще поднимался легкий пар.

На миг хозяин опешил, пытаясь понять: потому ли пар идет вверх, что вода уже замерзает, или потому, что чай еще горячий? И если чай еще горячий…

Не удержавшись, он снова взглянул на гостя.

Хозяин ожидал увидеть старика, но черты, едва различимые под капюшоном, были по-юношески тонкими и изящными.

Впрочем, не успел хозяин и слова сказать, как на казенном тракте показался всадник, что летел во весь опор. Остановив коня у чайного домика, всадник откинул капюшон и спешился.

То был даосский монах: возвышенный, благообразный – точь-в-точь бессмертный небожитель.

«Похоже, этого господина ждет разочарование», – подумал хозяин.

Однако гость радостно заулыбался и, вытащив из-за пазухи небольшой кувшин с вином, помахал даосу рукой.

– А-Цяо, иди сюда! Вино еще теплое. Выпей, разгони холод!

Хозяин онемел от неожиданности.

Мини-экстра 2

Он никогда не знал слова «сожаление».

Он не сожалел ни о том, что однажды покинул семейство Се; ни о том, что переменил имя и назвался «Уши» – «Не имеющий учителя»; ни о том, что поединок с Цуй Юваном закончился именно так.

В целом свете он не признавал ни государя, ни отца, ни наставника. В целом свете ни один человек не оставил следа в его сердце.

И Шэнь Цяо не станет исключением.

Впервые увидев Шэнь Цяо, Янь Уши счел его