Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Самые разные мысли так и роились в голове Жэнь Ина, а тем временем хватка на шее все усиливалась. Краем глаза парнишка заметил, что преследователи принялись допрашивать даоса, что сидел у костра, – видно, приняли за сообщника вора.

Жэнь Ину хотелось предупредить незнакомца, сказать, чтобы тот поскорей уходил, но он даже пикнуть не смог. В глазах потемнело, руки и ноги отнялись.

– Если он не заглядывал в сверток, зачем же его убивать? – донеслось до Жэнь Ина. Голос этот раздавался одновременно и над самым ухом, и где-то вдали, так что даже и не скажешь, с какой стороны стоял говоривший. Быть может, ему и вовсе померещилось.

Жэнь Ин отстраненно подумал, что пришел его смертный час, – слишком уж велика разница в силах. Он бросил всякое сопротивление, но вдруг хватка ослабла, а последний вздох так и не вырвался из его уст.

Разлепив веки, Жэнь Ин успел увидеть, как обидчик отлетел в сторону и тяжело рухнул на пол.

Гревшийся у костра даос теперь поднялся на ноги и отряхивался от золы.

Его лохмотья не скрывали движений, текучих, словно ручей, вольных, как облака, мягких, точно ветерок, нежно овевающий луну, а сам он казался не запятнанным мирской пылью небожителем.

Преследователи никак не ожидали повстречать в заброшенном храме такого человека.

– Пускай он украл, но сие преступление не заслуживает смерти, – продолжал незнакомец. – Вы же, господа, использовали его как наживку, думали, что некто замышляет против вас, и надеялись так выманить недругов. Теперь же вы убедились: он случайно перешел вам дорогу и не имел дурного умысла, так почему бы не проявить к нему милосердие?

Вторжение непрошеных гостей ничуть не смутило даоса: он не перепугался, не впал в ярость, а остался непоколебимо спокоен, словно гора Тайшань.

Любой, кто сколько-нибудь знаком с миром боевых искусств, хорошо знает: чем неприметнее противник, тем он опаснее. Но преследователи Жэнь Ина тут же решили, что перед ними тот, кто подослал к ним парнишку, и, недолго думая, осклабились:

– Милосердие, значит? Что ж, пощадим его – в обмен на тебя!

Предводитель первым ринулся в атаку. Его подчиненные бросились следом, незаметно выстроившись в боевом порядке по обе стороны от вожака.

Жэнь Ин в боевых искусствах смыслил мало, но даже он чувствовал исходящую от даоса угрозу. А враги тем временем обнажили мечи, кругом засверкали лезвия, потоки ци схлестнулись меж собой, все смешалось. Чужая мощь накрыла Жэнь Ина с такой силой, что он невольно попятился, но наткнулся на колонну и так и застыл, прижавшись к ней спиной. При виде даоса, очутившегося в кольце врагов, у парнишки само собой вырвалось:

– Берегитесь!

И в тот же миг во дворе заброшенного храма раздался чей-то хохот:

– Кто бы мог подумать! Крошечная школа из-за Восточного моря[109] – а так дерзко бесчинствует на Центральной равнине!

Слова эти попали прямо в точку. Нападавшие переменились в лице от ужаса. Они решили, что сперва покончат с даосом, а потом расправятся и с незваным гостем, но не тут-то было! Даос взмахнул рукавами – и строй мигом рассыпался, а двое из преследователей Жэнь Ина и вовсе не смогли удержать мечи в руках: клинки переломились, и осколки их попадали наземь. Бойцы отпрянули, не веря собственным глазам, – на лицах их читалось потрясение.

Хохот все приближался, и наконец в храм неторопливо вошел мужчина в развевающихся одеяниях. Вид у него был совершенно безмятежный.

Он небрежно скользил взглядом по собравшимся внутри, словно не находя никого, достойного внимания. Наконец глаза его остановились на оборванном даосе подле костра – и все остальные, казалось, перестали для него существовать. Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Мы не виделись всего-то десять дней. Как же вы так поистрепались, чжанцзяо Шэнь? – поцокал он языком.

Похоже, даос хорошо знал вошедшего – с толикой безысходности он покачал головой и, ничего не объясняя, обратился к своим противникам:

– Будете еще нападать?

При словах «чжанцзяо Шэнь» предводитель почуял неладное: он недоверчиво глядел то на даоса, то на его знакомца.

Но даос не стал дожидаться, пока тот сообразит, что к чему:

– Если не будете, – продолжил он, – то пришел мой черед.

Предводитель не успел и глазом моргнуть, как его захлестнул поток ци всесокрушающей мощи, он накатывал на него со всех сторон, а сила, таившаяся в нем, могла бы сокрушить горы и расплескать моря. Предводитель понял, что не сумеет дать отпор, лицо его застыло в ужасе, он попытался отступить, но увы – оказался недостаточно скор. Подчиненным только и оставалось, что беспомощно смотреть, как Шэнь Цяо скручивает их вожака: теперь несчастный даже шелохнуться не мог.

– Что ты себе позволяешь?! А ну, отпусти!

– Наглец!

Кое-кто в сердцах даже перешел на фусанское наречие[110], пара человек попыталась кинуться на Шэнь Цяо, но не успели они и шагу ступить, как даос отбросил их назад всего лишь щелчком пальцев.

Знакомец же его, видный собой, одетый богато и с большим вкусом, так и стоял в стороне, лишь посмеиваясь. Он не стал вмешиваться в драку, только наблюдал, но даже простой его взгляд немало угнетал заморских гостей.

Они одного-то даоса теперь не смели тронуть, а о его приятеле и говорить нечего!

– Неужто крупнейшая школа боевых искусств за Восточным морем, Синбу-рю, опустилась до такой низости, что тайно проникла на земли Центральной равнины и издевается над невинными простолюдинами?

Предводитель побелел от страха, заслышав речи Шэнь Цяо, и невольно дернулся, пытаясь высвободиться. Резкая боль тут же пронзила его плечо, крепко зажатое чужой хваткой, он вскрикнул и скорчился – но даос неумолимо стискивал его руку, и несчастный через силу остался стоять, хотя едва держался на ногах.

– Ваш покорный слуга и вправду ученик школы Синбу-рю, Асано Сава. Позвольте узнать, господин: верно, вы и есть чжанцзяо могущественнейшей из всех даосских школ Поднебесной – школы Сюаньду? Все твердят, будто великодушие чжанцзяо Шэня не знает границ, так почему же сегодня вы столь сурово обошлись с нами? Похоже, слухи столь же различны с правдой, как небо и земля! Простите, что не узнал вас сразу!

Кривясь от боли, чужеземец все равно не забывал о любезности в разговоре с недругом.

Знакомец даоса вдруг рассмеялся:

– Надобно быть не чжанцзяо Шэнем, а круглым дураком, чтобы добротой встретить тех, кто явно замышляет недоброе! Наш чжанцзяо Шэнь хоть и тугодум, за минувшие годы впитал немало моих наставлений и более-менее научился понимать, что к чему.

Тон его звучал легкомысленно: пожалуй, так говорил бы юноша, желая подразнить барышню из хорошей семьи, однако Асано Сава ни за что не посмел бы недооценить неизвестного. Он чувствовал исходящую от того устрашающую мощь,