Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Чэн Люйгуй криво усмехнулся:

– Учитель, парень-то артачится. Давайте-ка я развяжу ему язык.

Он сложил два пальца вместе, прижал к плечу Инь Чуаня и провел ими сверху вниз. Раздался треск кости, и Инь Чуань в голос закричал от невыносимых страданий.

– Выворачивать суставы, рвать связки и крушить кости? Как до такого дошло? – вдруг донеслось до корчившегося в муках юноши, но он не поверил своим ушам и решил, что сокрушенный вздох ему просто послышался.

Откуда-то прямо в запястье Чэн Люйгуя полетел камень. Мудрец Цзюй Шэ, холодно усмехнувшись, легким взмахом руки отбросил его в сторону.

И все же истязания Инь Чуаня прервались. Чэн Люйгуй внезапно ощутил резкую боль в спине – похоже, кто-то напал на него сзади, – а следом он понял, что не может пошевелиться. Удар пришелся прямо в жизненную точку.

Мудрец Цзюй Шэ тут же заметил неладное и пришел на помощь ученику, открыв жизненную точку. Удивленный и разгневанный, он тотчас же позабыл об Инь Чуане.

Да как посмел неведомый противник, что называется, поднять шум на востоке, а ударить на западе?! Как решился напасть прямо у него на глазах?! И кто же этот дерзкий наглец? Ведь раз он ничего не боится, то наверняка обладает огромной мощью!

Но неизвестный и не пытался прятаться: сразу после нанесенного удара он вышел из-за высокого камня неподалеку. Реяло на ветру даосское одеяние – казалось, то небожитель спустился на землю.

Мудрец Цзюй Шэ не торопился ударить в ответ. Дожив до преклонных лет, он о многом составил собственное суждение. И теперь он хоть и видел, что противник выглядит молодо, но понимал: о возрасте мастера боевых искусств нельзя судить по внешнему виду.

Он начал перебирать в уме тех, кто в цзянху считался ему ровней, и вскоре без особого труда сообразил, с кем повстречался.

– Могучий и грозный чжанцзяо школы Сюаньду – и так подло нападает на воспитанника младшего поколения! Вот уж не думал, что в рассказах вы ведете себя куда достойнее, чем на деле!

Шэнь Цяо улыбнулся:

– Но и вы, почтенный мудрец, поступаете не очень-то благородно, позволяя ученику терзать того, кто еще младше, согласитесь.

Голос его звучал мягко, без тени вызова или гнева.

Превозмогая страшную боль, Инь Чуань открыл глаза и безучастно взглянул на Шэнь Цяо. Кто знает, что сулит ему появление этого человека: спасение или новые муки?

Мудрец Цзюй Шэ нахмурился: эта местность никогда прежде не была столь многолюдной. Сперва школа Обоюдной Радости, теперь гора Сюаньду. Похоже, все уже прознали о делах семейства Инь, того и гляди, все может измениться к худшему. Пока не поздно, надо уходить вместе с Инь Чуанем.

– Инь Чуаня связывает с Тогоном давняя история: он украл то, что по праву принадлежит тогонцам, и потому сей почтеннейший намеревается забрать Инь Чуаня с собой. Вас, монах Шэнь, сие никак не касается, так что попрошу вас не вмешиваться!

Услышав такой поклеп, Инь Чуань содрогнулся и, позабыв обо всем на свете, громко взмолился:

– Монах Шэнь, спасите меня! Спасите! Я ничего не крал у тогонцев!

Посмотрев на Инь Чуаня, Шэнь Цяо обратился к мудрецу Цзюй Шэ:

– Раз сей юноша – не ваш ученик, то не окажете ли мне честь, дозволив увести его с собой?

– Монах Шэнь, – холодно усмехнулся мудрец Цзюй Шэ, – вы ведете поистине странные речи. Инь Чуань принадлежит сему почтеннейшему, с какой стати я должен уступать его вам?

И, не дожидаясь ответа, он нанес резкий удар.

Поток ци обрушился, как ураган: казалось, тучи затмевают горный хребет, вихрь завывает в кронах деревьев, море вздымается до небес. Внутренняя мощь выплескивалась наружу, то набегая могучим приливом, то отступая, то налетая порывом бури, то вновь затихая. Даже лежащий в стороне Инь Чуань почувствовал, что его сдавила огромная сила: голова разболелась так, что юноше думалось, его вот-вот вырвет. Шэнь Цяо вскинул руку. Затрепетал на ветру рукав – и чужой поток ци оборвался, а затем даос повел тыльной стороной ладони, собирая высвобожденную мудрецом силу в шар, и плавным движением отправил его назад, в самого Цзюй Шэ.

Взметнулись полы одеяния тогонского мудреца – и вдруг он пропал. Но Шэнь Цяо даже головы не повернул, а прыжком перенесся вперед. И в тот же миг на его прежнем месте выросла чья-то тень. То был мудрец Цзюй Шэ!

Инь Чуань в полном смятении наблюдал за поединком, не вполне веря собственным глазам, однако не смея отвлечься ни на мгновение. Теперь он убедился, что мудрец Цзюй Шэ достиг в боевых искусствах непостижимых высот, и понял, что сумел так далеко убежать лишь потому, что учитель Чэн Люйгуя до поры не вмешивался.

Ринувшись вперед, Шэнь Цяо выхватил из-за спины Скорбь гор и рек. Подпрыгнув, он нанес удар сверху вниз: ослепительно сверкнуло лезвие – точно пурпурная молния разрезала воздух. Казалось, громоподобная мощь его атаки такова, что даже небо и земля откликнулись на призыв, утраивая, удесятеряя силу даоса!

Мудрец Цзюй Шэ едва заметно переменился в лице. Он не решился принять этот удар и, опустив руку, предпочел уклониться. Сделав шаг назад, он вдруг осознал, что ему недостает воли к победе, и подумал об отступлении. И хотя изначально они с Шэнь Цяо были равны по силе, эта роковая ошибка предопределила его поражение.

И в самом деле, свет меча неотступно следовал за Цзюй Шэ, а мелькавший тенью Шэнь Цяо не собирался останавливаться. И вот «ци меча» рекой хлынула на врага и разрубила рукав тогонского мудреца!

Воспользовавшись кратким замешательством противника, Шэнь Цяо рывком закинул Инь Чуаня себе за спину и застыл, держа меч наготове.

Мудрец Цзюй Шэ от потрясения был сам на себя не похож:

– Что ж, чжанцзяо школы Сюаньду, ваша слава вполне заслуженна!

– Вы мне льстите, почтенный мудрец, – ровно ответил Шэнь Цяо. – Если бы мы начали сражаться в полную силу, боюсь, мне тоже пришлось бы нелегко.

Слова даоса несколько успокоили тогонского мудреца, но он не мог так просто расстаться с жирной уткой, которую оставалось только на тарелку положить, и смириться, что ее заберут у него из-под носа.

– Я слышал, что взошедший на престол Ян Гуан обратил свою милость к буддистам и отвернулся от даосов, которым благоволил прежде Ян Цзянь. Если рассудить, возрождение Тогона никак не противоречит вашим интересам, монах Шэнь, и даже наоборот, союз был бы выгоден нам обоим. Уступите мне Инь Чуаня, и сей почтеннейший передаст вам половину богатств семейства Инь.

Шэнь Цяо покачал головой:

– Вы кое в чем заблуждаетесь, почтенный мудрец. Ни Ян Цзянь, ни даосы не искали в той дружбе взаимной выгоды. Как известно, процветание ждет тех, кто следует естественному порядку вещей, – сие верно как для даосских