Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

увидел, что девушка в красном сошлась в бою с каким-то воином. Но Инь Чуаня не обрадовало нежданное спасение. Наоборот, он помрачнел пуще прежнего – а все потому, что узнал этого воина. То был тот самый злодей, из-за которого Инь Чуань и пустился в бега несколько дней назад, – Чэн Люйгуй, личный ученик тогонского мудреца Цзюй Шэ.

Рукава противников реяли по ветру, внутренняя ци бурлящими потоками выплескивалась наружу, время от времени захлестывая и обездвиженного Инь Чуаня. Оказавшись меж двух огней, он нестерпимо страдал, да и на душе было прескверно. Инь Чуань чувствовал себя жирным куском мяса, брошенным на растерзание псам, и сейчас из-за него грызлись две собаки. Неважно, кто победит, – ничего хорошего его все равно не ждет.

Лю Сюфэй явно превосходила мастерством Чэн Люйгуя и вскоре вынудила его с позором уйти в оборону.

– Молодой господин, – рассмеялась она, – боевыми искусствами вы покамест не овладели. Ступайте-ка обратно под крыло учителя да попейте молока пару лет. Самонадеянность до добра не доводит – зачем зря позориться?

Лю Сюфэй была нежна и миловидна, но слова ее дышали столь ядовитой злобой, что противник не знал, куда деваться со стыда, и побагровел от гнева.

– Лучше не лезь не в свое дело! – на ломаном ханьском рявкнул он. – Здесь не Центральная равнина и не владения Обоюдной Радости. Потянешься за чужим – не пеняй, когда руку отрубят!

– Руби на здоровье, – широко улыбнулась Лю Сюфэй, – боюсь только, силы не хватит!

– Интересно, хватит ли силы у сего почтеннейшего? – вдруг раздался старческий голос. Тон был спокойным, однако Инь Чуань содрогнулся: в ушах зазвенело, а грудь сдавило так, что у него чуть не пошла горлом кровь.

Лю Сюфэй уже торжествовала победу, но при этих словах переменилась в лице и, почуяв опасность даже раньше Инь Чуаня, тут же отпрянула, легкой бабочкой порхнув на верхушку ближайшего дерева – только красное платье мелькнуло.

Неизвестный, чуть покачиваясь, стоял на тонкой ветке другого дерева.

Лю Сюфэй овладела собой: мимолетного испуга как не бывало, на губах вновь заиграла широкая улыбка:

– Так вы и есть тот самый тогонский мудрец! Сия барышня не признала вас, простите великодушно!

Тогонский мудрец носил кашаю, традиционное одеяние буддийских монахов, однако видом она отличалась от той, что носили буддисты Центральной равнины. Черты лица его казались весьма заурядными, изогнутые брови поднимались к вискам, узкие вытянутые глаза равнодушно взирали на мир. На вид ему было около сорока. Если б не восклицание Лю Сюфэй, Инь Чуань ни за что бы не догадался, что перед ним прославленный мастер, один из сильнейших во всей Поднебесной и стоящий наравне с такими знаменитыми бойцами, как Янь Уши, глава Чистой Луны, и Шэнь Цяо, чжанцзяо школы Сюаньду.

Лю Сюфэй сразу насторожилась: даже улыбка не могла скрыть ее тревоги.

– Позвольте узнать, как поживает ваш уважаемый глава Сан Цзинсин? – осведомился мудрец Цзюй Шэ.

Лю Сюфэй на миг растерялась, но тут же заулыбалась снова:

– Похоже, почтенный мудрец, вы давно не бывали на Центральной равнине и потому многого не знаете. Ныне у нас глава Бай.

– Неужели? – ровно откликнулся мудрец Цзюй Шэ. – Когда я в последний раз видел Бай Жун, она была мелкой девчонкой, у которой еще молоко на губах не обсохло. А ныне, значит, возомнила себя главой – вот только воспитанники у нее все как на подбор бездари. Поистине, новое поколение куда хуже предыдущего!

Лицо девушки застыло: она возмутилась до глубины души, но не смела дерзить в ответ.

– Вы преувеличиваете, почтенный мудрец. Под руководством главы Бай школа Обоюдной Радости достигла небывалого процветания и теперь во сто крат могущественнее, чем при Сан Цзинсине. Ежели вы пожелаете навестить Центральную равнину, дабы самому в том удостовериться, школа Обоюдной Радости примет вас как дорогого гостя.

Мудрец Цзюй Шэ расхохотался, но даже смех его звучал холодно:

– Школа, что полагается лишь на женскую красу и пригрелась при дворе, совратив императора, – и еще смеет называть себя могущественной? Не думайте, будто сему почтеннейшему неведомы ваши коварные уловки и грязные делишки!

С этими словами он плавно воспарил над землей, словно вовсе не прикладывал для того никаких усилий, и вдруг в мгновение ока очутился прямо перед Лю Сюфэй. Рукава его развевались по ветру.

Лю Сюфэй побледнела от страха. Она не сомневалась: если примет удар – ей конец, кости не выдержат, и кровь пойдет горлом. Времени на раздумья у девушки не оставалось – а уж о лежащем неподалеку Инь Чуане она и вовсе позабыла. Лю Сюфэй откинулась назад и просто рухнула спиной вниз. Когда до земли оставалось совсем чуть-чуть, девушка уперлась в нее руками, мягко оттолкнулась и вновь вскочила на ноги, скользнув прочь на добрую дюжину шагов.

Больше Лю Сюфэй не смела мешкать. Едва выпрямившись, она тут же бросилась бежать без оглядки, а в следующий миг ее и след простыл. Лишь издалека донесся сладкий голосок:

– Почтенный мудрец, все преклоняются перед вашей мощью. Сюфэй безмерно счастлива, что ей выпала возможность увидеться с вами. По возвращении я непременно доложу обо всем учителю, а затем, быть может, вновь навещу вас. Мальчишку же оставляю всецело на вашу милость!

– Учитель, – недоуменно проговорил Чэн Люйгуй, – почему бы нам не схватить эту демоницу?

– Она и Бин Сянь – любимые ученицы Бай Жун, – ответил мудрец. – Если схватим ее, не получим никакой пользы – только разозлим Обоюдную Радость, а вражда с нею нам пока ни к чему.

Чэн Люйгуй промолчал.

Инь Чуань проводил взглядом Лю Сюфэй. Теперь, оставшись с мудрецом Цзюй Шэ и Чэн Люйгуем, он совсем пал духом. Когда два тигра дерутся, хоть один да пострадает: Инь Чуань надеялся, что, пока Лю Сюфэй сражается с Чэн Люйгуем, сам он выждет удобный случай и сбежит. Но Лю Сюфэй почти сразу же сдалась и отступила, и все надежды Инь Чуаня пошли прахом. Он знал: лучше умереть, чем попасть в руки мудреца Цзюй Шэ.

Чэн Люйгуй, опьяненный россказнями о несметных богатствах рода Инь, тем временем подошел к Инь Чуаню, схватил его за плечо и швырнул наземь.

– Ты ведь хотел сбежать? Так беги, посмотрим, далеко ли ты убежишь!

Инь Чуань стиснул зубы, терпя боль.

– Благодетель Инь, – заговорил мудрец Цзюй Шэ, – Тогон погиб по вине суйского императора Ян Гуана, по его же вине сгинул и весь твой род. По-хорошему, нам следовало бы объединиться. Если ты передашь сокровища семьи Инь Тогону, то, возродившись, Тогон двинет войска на Великую Суй и сполна стребует с Ян Гуана кровавый долг семейству Инь. Тем самым сие выгодно и тебе, и нам, так отчего же ты упорствуешь?

То был далеко не первый такой разговор. Никто не желал верить, что семейство Инь давным-давно пустило по ветру все богатства. Сил пререкаться у