Тысячи Осеней. Том 2 - Мэн Сиши

Но как бы малыш ни силился держать себя в руках, голосок его все равно гнусавил:

– Глава Янь, вы ведь знаете, где мой учитель? Не могли бы вы помочь мне его отыскать?

– Он покамест перепоручил тебя моим заботам, – отговорился Янь Уши. – Когда придет время, он сам появится. Твой учитель ведь такой могучий боец, ничего страшного с ним не случится.

От его ласковых уговоров страхи Шэнь Цяо поутихли: ребенок шмыгнул носом, обнял Янь Уши за шею и кивнул.

А мгновением позже глава Янь наклонился, широко раскрыл рот и откусил плечо у леденцового человечка!

Шэнь Цяо остолбенел: такой подлости он не ожидал. Не в силах больше сдерживаться, малыш разрыдался в голос.

02

Тут же на Янь Уши с осуждением воззрились все, кто очутился поблизости, в том числе и торговец. Такой приличный на вид господин – а отобрал леденец у ребенка, да еще и откусил большущий кусок! Какой бы малыш не разревелся?

Торговец сам был отцом двух детей: пожалев малыша, он поспешил утешить его:

– Не плачь, не надо плакать! Дяденька сейчас сделает тебе новый леденец!

Услышав его слова, ребенок перестал рыдать, вытер рукавом слезы и, все еще гнусавя, выговорил:

– Спасибо, дядюшка, но не надо. Мне хватит одного.

Но при взгляде на лишившегося плеча «учителя» у Шэнь Цяо снова защипало в носу, он едва держался, чтобы опять не расплакаться. Такой очаровательный и такой несчастный ребенок! Сердце разрывалось не только у окружающих женщин, с материнской любовью смотревших на бедного малыша, но и у самого торговца – он сделал бы сколько угодно леденцов, лишь бы развеселить маленького покупателя.

Кое-кто из неравнодушных прохожих порывался было выбранить Янь Уши, но стоило им встретить его ледяной взгляд, как их тут же охватывал безотчетный страх, они в замешательстве заливались краской и не могли выговорить ни слова.

– Полно тебе, – обратился к ребенку Янь Уши. – Я просто пошутил. Сейчас попросим сделать тебе новый леденец, а этого кособокого Ци Фэнгэ отдай мне.

– Учитель не кособокий, – сердито возразил Шэнь Цяо. – Это вы откусили ему плечо!

Янь Уши ухмыльнулся:

– Будешь вредничать – заберу тебя с собой, и ты больше никогда не увидишь Ци Фэнгэ.

Малыш надулся, выпятил губу, на глаза его опять навернулись слезы:

– Учитель… Хочу к учителю!!!

Все подавленное смятение тут же вырвалось наружу, и Шэнь Цяо разревелся пуще прежнего – теперь его не развеселили бы и десять леденцов разом!

Янь Уши, державший его на руках, нахмурился: лоб прорезали морщины, губы сжались. В кои-то веки он в полной мере познал вкус несчастья, которое из безрассудства сам на себя навлек.

Вздорный и своевольный глава Янь впервые почувствовал себя совершенно беспомощным. Будь у него на руках не Шэнь Цяо, а какой другой ребенок, Янь Уши отыскал бы сотню способов заткнуть плаксу, но Шэнь Цяо был обаятелен всегда и во всем, что бы ни делал. Просто Янь Уши привык выражать свою приязнь не так, как прочие люди, да и к тому же позабыл, что Шэнь Цяо-взрослый и Шэнь Цяо-ребенок – отнюдь не один и тот же человек, вот и перегнул палку с поддразниваниями.

Обитатели горы Сюаньду увидели, что Шэнь Цяо за одну ночь превратился в шестилетнего малыша, но на самом деле все было иначе.

Даос открыл глаза и сразу понял: что-то не так.

Да, он лежал на мягком тюфяке, над головой виднелись хорошо знакомые балки, однако за окном стояла глухая ночь, и только полная луна ярко светила в вышине.

Но не ночная темень насторожила его, а то, что он, мастер боевых искусств, чьи пять чувств всегда оставались обостренными, вдруг провалился в столь глубокий сон, граничащий с забытьем, чего с ним никак не должно было случиться. К тому же если б он и впрямь так крепко уснул, уже наступило бы утро и начало светать.

В лунном свете, не зажигая свечей, Шэнь Цяо осмотрелся по сторонам. Его поджидало еще одно, даже более загадочное открытие: он по-прежнему находился на горе Сюаньду, однако проснулся не в своей нынешней комнате, а в той, где жил в дни ученичества!

Ощущение странности происходящего все нарастало. Но взрослый Шэнь Цяо держался куда спокойнее ребенка: несмотря на первый испуг, он уже начал искать возможные объяснения.

Неужто во сне он вернулся в прошлое?

Поразмыслив, он встал, отворил дверь и вышел наружу.

Кругом царила ночная тишь. Шэнь Цяо взглянул на небо, потом посмотрел вокруг – и замер в изумлении.

Он стоял перед небольшим домом, где когда-то жил его учитель Ци Фэнгэ с учениками – сделавшись чжанцзяо, Шэнь Цяо не стал занимать его, а поселился по соседству. Все здание тонуло в темноте, только в комнате учителя мерцал неровный огонек свечи, словно внутри кто-то был.

Сердце Шэнь Цяо затрепетало от волнения. Он поднялся вверх по лестнице, все ближе и ближе подходя к освещенным створкам. Ему казалось, что он видит сон, но он боялся, что и во сне его постигнет разочарование.

Шэнь Цяо не старался ступать тихо, и человек в комнате быстро заметил появление гостя.

– Кто там? – раздался из-за двери его мягкий голос. Хозяин не встал и не отпер: похоже, он сидел у свечи, листая книгу. Тон этот Шэнь Цяо хорошо знал, ибо слышал бессчетное множество раз.

Он не мог сдержать волнения: сердце заколотилось, глаза защипало, взор затуманился.

– Кто там? – Не дождавшись ответа, хозяин комнаты удивился и наконец поднялся с места.

Дверь отворилась. Они встретились лицом к лицу, и Шэнь Цяо воочию увидел черты, которые так часто воспоминал. Он замер как вкопанный, не в силах сделать ни шага, и только смотрел на учителя, не мигая.

– Ты… – начал Ци Фэнгэ, осекся и, чуть помедлив, поправился: – Кто вы, господин? Что привело вас на гору Сюаньду и чем могу служить вам?

Ци Фэнгэ был в самом расцвете сил, его иссиня-черные волосы, собранные в пучок, казались влажными – похоже, он совсем недавно искупался. В наружности его не было ничего особенного – ее можно было назвать самое большее приятной. Но годы совершенствования, богатый жизненный опыт, широта кругозора и глубина познаний придали ему неизъяснимое очарование. Если и существовал на свете человек, располагавший к себе с первого взгляда, то был, несомненно, Ци Фэнгэ.

Шэнь Цяо хорошо помнил день, когда учитель, находясь в затворе, потерпел неудачу, не сумев выйти на новую ступень совершенствования, и стоял на пороге смерти. Тогда ученик получил приказ прийти к нему и проститься. Ци Фэнгэ на протяжении многих десятилетий выглядел одинаково, внешне ничуть не меняясь, но к тому времени его было не узнать: лицо